– Я в платье. Ты не мог бы отвернуться?
Он бросает взгляд на мои голые ноги, потом вздыхает и закрывает глаза.
Я поспешно спрыгиваю с батута с телефоном в руке, придерживая юбку на случай, если его мама смотрит в окно. Надев шлепанцы, я говорю:
– Пока, Мэттли. Спасибо, что встретился со мной.
– Увидимся в школе.
Есть так много причин, почему я не могу рассказать ему, что произошло между мной и Дестани. И они переполняют мой разум, пока я иду домой, из-за этого мне так сложно думать, а еще сложнее
Короче, первая причина: если я ему расскажу, мне придется заново пережить прошлые выходные.
Вторая: если я ему расскажу, он поймет, какая она на самом деле, и это уронит ее в его глазах.
Третья: если я расскажу ему, а она
Четвертая: ему всё это может показаться не настолько серьезным, как мне.
Пятая: если в итоге он тоже сделает мне больно, я уже точно останусь совсем одна.
Мне нужно всё это записать, чтобы перестать зацикливаться, и тогда я избавлюсь от неуемного желания обернуться и всё ему рассказать, потому что, возможно, он и вправду
Шестая: он никогда не сможет полностью понять, как я себя чувствую, потому что он белый.
Придя на задний двор нашего дома, я ищу в траве свой дневник. Он лежит рядом с моим рюкзаком. Подняв его, обнаруживаю, что красная обложка вся перепачкана черной ручкой. Несколько секунд растерянно рассматриваю его. Откуда все эти пятна? Переворачиваю его в поисках своего имени на черной задней странице, но вижу лишь какие-то жирные разводы.
Это не мой дневник.
У меня внутри всё падает. Это просто невозможно. Конечно, это мой дневник. Это
Но, открыв тетрадь, я вижу неразборчивый почерк Картера, а не свои списки.
Глава 2 То, в чем я никогда открыто не признаюсь
Глава 2
То, в чем я никогда открыто не признаюсь
Я расстегиваю свой рюкзак: тетрадь по истории, биологии, математике… Всё, кроме моего дневника со списками. Мои глаза затуманиваются.
Дело не в том, что кто-то может прочесть мои списки дел или инструкцию, как поменять шину, или перечисление дней, когда я плакала навзрыд. А в том, что там есть списки парней, которых я целовала, списки причин, по которым я влюблена в Мэтта, а еще это:
Обо всех этих вещах я не говорила вслух, даже когда оставалась одна, потому что, признайся я в этом, моя жизнь могла навсегда измениться. И тут до меня доходит: Картер может навсегда изменить мою жизнь.
Я открываю телефон и пишу ему: «Привет, твой дневник у меня. Видимо, мой у тебя? Он похож на твой, и он очень личный, пожалуйста, не читай его. Только проверь мое имя на обложке сзади».
Надеюсь, он его не читает. Пожалуйста, пусть он его не читает.
Потом я пишу Одену. Он отвечает: «У меня его нет, извини».
Я смотрю, нет ли сообщения от Картера. Он молчит. Когда я наконец вхожу в дом, мама сидит у барной стойки с бокалом вина. Видимо, папа снова уехал, вернулся в больницу, отправился в тренажерный зал Голда или умчался еще куда-нибудь, где обычно пропадает.
Она спрашивает меня:
– Куда ты ходила? К Мэтту?
– Ага. Миссис Рэдд передавала тебе привет. – Я пошла наверх, таращась на непрочитанное сообщение, словно могла заставить Картера увидеть его.
Его имя встречается в моем дневнике несколько раз. Сначала в игре «Переспать, жениться, убить», где я обычно выбирала переспать с ним, в колонке «Привлекательный» списка «Привлекательный или так себе», в списке «Парни, с которыми я не против восстановить население Земли после Апокалипсиса, который, надо признать, просто является повтором колонки «Привлекательный» списка «Привлекательный или так себе». А еще есть список, который я писала днем, в названии которого указано его имя. Я и представить не могу, что Картер мог бы сделать со всей этой информацией. По правде говоря, я очень даже могу представить много разных сценариев, особенно после его сегодняшней стычки с моим папой, но пытаюсь мыслить позитивно.
Если моя тетрадь у Картера, он заметит разницу в состоянии обложек. Он воскликнет такой: «Ой, да она слишком чистая для меня». Потом поищет свой дневник, поймет, что произошла ошибка, и прочитает мое сообщение.
Это лучший сценарий.
Но мой разум снова и снова проигрывает худший сценарий: Картер вообще не обращает внимание на состояние красной обложки. Он открывает последний, самый личный раздел моего дневника, потому что последний раздел
Он не особо компрометирующий, но интригующий, особенно с учетом того, что в конце упоминается имя самого Картера, черт его побери. Увидев этот список, он с любопытством перелистнет страницу и в конце концов прочитает всё, что там написано.
Мое тело соскальзывает на ковер, словно шелковое платье после долгого вечера на балу. Я жду, но от Картера ничего не приходит. Я долго стою под душем, возвращаюсь, смотрю – ничего. Я открываю «Преступление и наказание», полчаса притворяюсь, что готовлюсь к уроку литературы, – и снова ничего.
Если бы я только знала, где он живет.
Может, меня отвлечет какой-нибудь фильм. Если бы у меня был мой дневник, я проверила бы список фильмов, обязательных к пересмотру, и пересмотрела бы один из них. Но, давайте будем честны, я знаю его наизусть.