– Возможно, – отвечает он мне прямо в губы, после чего наотмашь бьет кулаком по лицу, и я опять валюсь на пол.

Нет, так нельзя, я не могу больше ждать, надо спасаться, пока не поздно. Либо бежать, либо ответно атаковать. Я выбираю второе.

Я с рыком кидаюсь на Джеза. Он не ожидает такого поворота и падает вместе со мной. Сидя на его животе, сначала царапаю ему щеку ногтями, а потом бью туда же кулаком.

Но все прекращается в ту же секунду, потому что он скидывает меня и, одним движением вставая на ноги, бьет носком тяжелого ботинка по ребрам. Кричу на весь дом, слезы наворачиваются на глаза, голова разрывается от оглушающей боли.

Врезав ногой по больному бедру, Джез ревет на весь дом:

– Я больше не собираюсь с тобой церемониться, малышка! Где твоя покладистость?! Ты кем себя возомнила?!

Он хватает меня за руку и резко поднимает. Я пошатываюсь, глаза не хотят открываться. Джез легонько хлопает меня по щекам ладонями, пытаясь привести в чувство. С трудом поднимаю веки, но все затянуто пеленой.

– Ладно, прости, я немного погорячился и не рассчитал силу. Извини, малышка, – он целует меня в лоб. Не реагирую. Ничего не чувствую, только то, как по лицу стекает кровь из разбитой брови. – Идем, надо тебя отремонтировать.

Он берет меня на руки, мое лицо утыкается ему в грудь. Хочу к маме или, еще лучше, к папе. Я устала, надоело постоянно быть жертвой.

Джез спускается на кухню и, посадив меня на барную стойку, направляется к шкафчикам. Отыскав аптечку и лед в морозильнике, снова подходит ко мне. Но на этот раз я не съеживаюсь. Если он еще раз ударит меня, то больнее уже не будет. Пока он обрабатывает мои раны, я концентрируюсь на пульсации в пострадавших ребрах. Кости будто раскололись напополам. Господи, не сломал ли он их мне? Я не переживу такого. Может, я вообще не дотяну до больницы, кто знает. Сейчас Джез заботится о тебе, а через секунду бьет, не контролируя силу удара.

Мне нужен Блейн. Как же я хочу увидеть его лицо, почувствовать запах, оказаться в его крепких, больших руках, которые всегда дарят спокойствие и чувство безопасности.

– Сейчас мы тебя починим и продолжим играть, хорошо? – спрашивает Джез, глядя на меня с надеждой.

Он живет подобными извращениями.

Я опускаю голову, ничего не отвечая. Джеза это не устраивает, он хватает меня за подбородок и, до боли сжимая его, цедит сквозь зубы, смотря в мои глаза:

– Хорошо, Хейли?

– Да, – хриплю я, и только тогда он меня отпускает.

– Знаешь, в подростковом возрасте я клялся себе, что никогда не буду бить девушек. Резать до крови их тела – это совсем другое. Я не позволял себе распускать руки до одного момента, одной особенной девушки. После того как мы хорошо друг друга отколошматили, я понял, что нет разницы, кого ты бьешь – девушку или парня. Ведь тело и кожа у всех одинаковые. Какой-то придурок пытался доказать всем, что женщины – хрупкие создания, и многие на это повелись. Но это совсем не так, ты, вон, хорошенько мне врезала, похвально. Я веду к тому, что женщины почти ничем не отличаются от мужчин, просто кое-кто из них закален и может дать сдачи, а кто-то – тупые неженки.