И я хочу знать об этих людях гораздо больше.

Чувствую, как внутри появляется до боли знакомый водоворот, – как всякий раз, когда во мне просыпается жажда новой информации. Дыхание ускоряется, пальцы покалывает. Мне хочется узнать историю каждого, кто здесь бывал, и я предвкушаю, как буду выискивать любые сведения, пока наконец не соберу весь этот пазл. Но тут водоворот растворяется – так же быстро, как и появился.

Мне вовсе не нужно узнавать бесчисленные сотни историй. Достаточно семи.

Я ведь ни разу не спрашивала у них, как они отыскали «Уголок поэта». Даже у Кэролайн не спрашивала. И у Эй-Джея.

Эй-Джей.

Поспешно выключаю последнюю лампу, торопливо поднимаюсь по лестнице и выбегаю на парковку. Мне сейчас просто необходима музыка, и сперва я включаю плей-лист «В самой глубине», но потом замечаю другой – «Схватиться за штурвал» – и выбираю его.

Вспоминаю тот день, когда впервые подвозила Эй-Джея и рассказывала ему, как подбираю названия для своих плей-листов. Именно этот особенно его заинтересовал. Я рассказала, как мне «Порой невыносимо хочется скорей схватиться за штурвал, чтоб сгинуло все побыстрей в волнах холодных». Он тогда еще так на меня посмотрел, словно всерьез опасался, что я когда-нибудь именно так и сделаю. Может, мои слова напомнили ему о Кэролайн, основательнице его любимого поэтического общества? Вот уж у кого получилось «схватиться за штурвал».

Когда я разворачиваю машину, выезжаю с парковки и отправляюсь в сторону дома Эй-Джея, мысли у меня бурлят, а в груди все сжимается в тугой узел. Подъехав к его дому, с силой жму на тормоза и вылезаю из машины.

Дует пронизывающий ветер. Он громко свистит в кронах деревьев и обжигает мне щеки. Я поплотнее запахиваюсь в куртку и поднимаюсь на крыльцо. Хочу постучать, но вдруг слышу гитарные аккорды Эй-Джея, доносящиеся из самой глубины дома. Слишком тихие, чтоб уловить всю мелодию, но я отчетливо представляю, как он сидит и уверенным движением бьет по струнам; эти удары складываются в прекрасную музыку, а левая рука резво скользит по грифу. Стучусь, пока храбрость меня не оставила.

Музыка стихает, и через несколько секунд Эй-Джей открывает мне дверь.

– Привет! – говорит он. Видимо, он не ожидал меня здесь увидеть.

– Привет. – Снимаю шнурок с ключом и передаю ему. – Спасибо тебе. – Эй-Джей прячет ключ в карман джинсов. Опускаю взгляд себе под ноги.

Мы оба долго молчим: я стараюсь набраться храбрости и сказать то, для чего пришла, а он, наверное, думает, как бы поскорее избавиться от сумасшедшей девчонки.

Поднимаю голову и застываю на месте, внимательно глядя ему в глаза.

– Я отыскала ее уголок. – С силой прикусываю губу, чтобы унять дрожь. – И очень надеюсь, что ты согласишься побольше мне рассказать о ней. И о той комнате. И о том, как ты нашел ее и получил ключи.

Он раскрывает дверь шире.

– Заходи. Ты, наверное, замерзла – вся дрожишь!

Это не от холода. А от страха.

Я ни разу не была у него с того дня, когда подвезла его до дома, взяла уроки игры на гитаре и узнала о Девон. Захожу и кладу ключи от машины на столик в прихожей, совсем как в прошлый раз.

И тут вдруг вспоминаю ужасную вещь. Я ведь выскочила из машины, забыв проверить цифру на одометре! Пару мгновений всерьез думаю о том, что надо бы вернуться, но Эй-Джей уже идет в сторону своей спальни. На ходу оборачивается ко мне, видит мое замешательство и жестом манит за собой.

Силой заставляю себя пойти следом, стараясь думать только об Эй-Джее и не поддаваться паническому желанию метнуться к машине и припарковаться правильно.

В прошлый раз, когда он закрыл за нами дверь, я не знала, куда идти и что делать, но теперь я сажусь на край его кровати. Чувствую огромное облегчение, когда он садится рядом. Он слегка откидывается назад, опершись на руки, вид у него чрезвычайно серьезный. А может, он по-прежнему меня боится – трудно сказать.

– Что ты хочешь узнать? – спрашивает он.

Делаю глубокий вдох и неспешно выдыхаю.

– Все.

На его губах появляется едва заметная улыбка, и мне становится чуть спокойнее.

– Мистер Б. рассказал, как все было, когда в конце прошлого года передавал мне ключ. С Кэролайн он познакомился, когда она училась в десятом классе. Однажды в обеденный перерыв он открыл дверь кладовки неподалеку от столовой и обнаружил ее – там она пряталась ото всех. Далеко не сразу она призналась, что это не в первый раз и что она каждый день так обедает еще с середины девятого класса.

Представляю Кэролайн в одной из ее футболок с забавными надписями и с сэндвичем посреди ведер и совков, и мне хочется плакать. Или с силой что-нибудь ударить. А может, и то и другое.

– Думаю, ее дразнили и обижали. Она рассказала мистеру Б., что друзей у нее нет, что ей слишком неловко есть одной во дворе, поэтому она обедает в кладовке, и что больше ей некуда пойти.

Сердце замирает в груди. Помню, как в начале года на приеме у Психо-Сью сказала примерно то же самое. Она тогда спросила, почему я продолжаю общаться с «Восьмеркой». А я ответила, что мне больше некуда идти.

– Кэролайн и мистер Б. подружились. Он начал обедать вместе с ней. Через какое-то время она рассказала ему о своих стихах, а потом даже дала кое-что почитать. Рассказала, что ее посетила безумная идея организовать тайное поэтическое общество. Но мистер Б. не счел эту мысль безумной. Он показал ей комнату в подвале театра, которой вот уже многие годы совершенно не пользуется театральный кружок. Он поставил замок на дверь, замаскировал петли и швы краской, сделал внутри перестановку. Кэролайн начала заклеивать своими стихами один из углов комнаты. Впоследствии она встретила несколько новых друзей, которым смогла доверять, рассказала им об этой комнате – и к концу года стихи появились и на других стенах. Оказалось, что такое убежище нужно не только ей.

Я пришла к Эй-Джею, чтобы узнать, что привело его в «Уголок поэта», но, когда он произносит последнюю фразу, все становится на свои места. На глазах у меня выступают слезы.

– Но и тебе? – спрашиваю я, и он кивает.

– В девятом классе я был в одной группе с Эмили по английскому. Мне по-прежнему было сложно отвечать на уроках, и она заметила, что я играю на невидимой гитаре, когда нервничаю. И спросила, что это за странная привычка. В конечном счете именно она привела меня в подвал.

– Эй-Джей… – шепчу я, вытирая слезы. Как же мне хочется обнять его за шею и поцеловать, как это было уже тысячу раз за последние недели. Но я не знаю, чем это закончится, и очень боюсь. Вдруг он меня оттолкнет? Вдруг скажет, что между нами все кончено? Я не хочу его терять, но порой мне кажется, будто это уже случилось. Мне не хватает его прикосновений. Сердце колотится, руки начинают дрожать, мысли вновь закручиваются в беспощадный водоворот. Меня охватывает паника.

Почему же он не прикасается ко мне?

И тут мои мысли исчезают так же внезапно, как появились. В сознании воцаряются спокойствие и тишина. Я точно знаю, что делать.

Кэролайн подсказывала мне слова, и они всегда оказывались кстати. Но это всегда были не ее слова. А мои собственные. Оба раза именно мои слова убедили Эй-Джея пустить меня в «Уголок поэта». Когда я рассказывала, как подбираю названия для своих плей-листов, он слушал очень внимательно и задавал вопросы. Когда мы остались в бассейне наедине, он просил с ним поговорить. Затем, когда я открыла ему свои мысли, поцеловал меня. Каждое откровение сближает нас.

Он хочет, чтобы я с ним поговорила.

И вдруг я слышу спокойный голос Кэролайн, причем так отчетливо, словно она сидит рядом.

Не думай ни о чем. Просто начни.

Бросаю взгляд за левое плечо, ожидая увидеть ее, но там никого нет. Я следую ее совету.

– Порой меня изводят мои же собственные мысли, – говорю я в той манере, которую он больше всего любит – не подбирая слов и даже не зная, что скажу дальше. Рассказ льется сам собой. Трижды с силой царапаю шею, но мне уже все равно, заметит он или нет. – Началось это уже очень давно, когда я была совсем маленькой. И избавиться от них я никак не могу. Не получается уснуть без снотворного. Мой разум… работает бесперебойно. В одиннадцать лет мне диагностировали ОКР. С тех пор я принимаю таблетки от повышенной тревожности. Каждую среду я хожу к замечательному психиатру по имени Сью, она мой самый настоящий спасательный круг в этом океане безумия.

Говорить сложнее, чем я ожидала. Делаю паузу, чтобы собраться с мыслями, и оглядываюсь на стены спальни, завешанные плакатами, на заваленный вещами стол. Рядом с гитарой на полу замечаю папку с текстами, и это меня успокаивает. Встряхиваю руки.

– Уже довольно давно дружба с «Восьмеркой» дается мне… нелегко. Поэтому мы со Сью решили, что с начала учебного года я постараюсь направить свою энергию в более позитивное русло – например, сосредоточусь на тренировках в бассейне. И это дало свои плоды. Потом я встретила Кэролайн, и все в моей жизни стало еще лучше. Я отыскала «Уголок поэта», начала писать стихи, познакомилась с замечательными людьми, ближе узнала тебя. И впервые за многие годы почувствовала себя совсем здоровой. Решила, что иду на поправку. Но оказалось, болезнь прогрессировала.