– Господи! – Он провел пальцем по широкой красной линии, пересекающей ее ключицу. – Тебя пока не отпускают?
Клара вздрогнула, но не от боли. Каким-то образом его заботливое касание подействовало на нее сильнее, чем любая из предыдущих его искусных ласк. Эти прикосновения, вероятно, для него ничего не значили, но не для Клары. Однажды в кинотеатре она сидела, касаясь бедра мальчика тридцать минут, и была убеждена, что это равносильно сексу.
– Они провели все тесты, и все стало ясно. Они оформляют выписки. Как ты вообще меня нашел?
Джош отступил и взял ее за руки.
– Мне позвонили из полиции. Машина зарегистрирована на мое имя. Не волнуйся, я сказал им, что одолжил тебе ее. – Он посмотрел на свои ботинки. – Я бы предпочел, чтобы ты позвонила мне. Вчера вечером Лэнс слишком много выпил в баре, поэтому я остался у него на диване, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Если бы я знал, что тебе нужна помощь, я бы вернулся домой раньше.
Клара снова откинулась на подушки.
– Я запаниковала. Хотела позвонить, но думала, что ты разозлишься.
– Почему они не ставят сюда стулья? Не подвинешься?
Он сел рядом, и его высокая фигура заняла все пространство, которое она уступила ему.
– Я злюсь, потому что ты напугала меня до смерти, маленькая засранка. Я вернулся домой, а машины нет. И никакой записки, ничего. – Он покачал головой. – Я чуть с ума не сошел, думал, кто-то украл ее. И я не знал, была ли ты дома в то время. Вдруг тебя обидели.
Джош убрал ей волосы со лба. Его взгляд бегал по ее лицу.
– Тебе не следовало брать машину, не спросив. Как ты вообще могла подумать, что я бы не приехал, когда был так нужен тебе… – Он одарил ее своей сексуальной улыбкой, которой бы ему хватило, чтобы увезти с собой целый легион медсестер. – Не такая уж ты умная, как думаешь.
Она поднесла руку к сердцу, тщетно надеясь помешать ему вырваться из груди.
– Мне очень жаль. Ты даже не представляешь, как. Извини. Я взяла машину, потому что не хотела подвести Джилл и Тони. – Она сложила руки на коленях. – Я не пытаюсь оправдаться. Тому, что я сделала, нет оправдания, но я подумала, ты должен знать причину. Меня тошнит от того, что я не оправдываю ожиданий других людей. Я постоянно причиняю кому-то боль. Мне очень жаль, что на этот раз ты попал под раздачу.
– Клара. – Джош приподнял ее лицо за подбородок, и они встретились взглядами. – О чем ты говоришь? Такое совершенство невозможно. Ты никогда не угодишь всем. Но не пойми меня неправильно. Ты хороший человек, таких вообще не бывает.
Клара прижалась лицом к его груди, чтобы он не увидел новую партию слез. От него пахло сахарной пудрой.
– Ты опять покупал пончики?
Он положил подбородок ей на голову.
– Да ты настоящая ищейка! Да, я вез тебе пончик с надписью «Выздоравливай», но по дороге были ужасные пробки, пришлось его съесть. Для выживания. Это была чрезвычайная ситуация.
– Я заслужила это, – сказала Клара, пытаясь скрыть веселость в голосе.
– Потому что разбила мой «Корвет».
– Совершенно верно.
– Хочешь узнать, откуда у меня эта машина?
Он взял ее руку и большим пальцем начал рисовать маленькие кружочки на ее костяшках.
– От этой истории мне станет лучше или хуже?
– Она принадлежала моему деду.
– Я разбила семейную реликвию? Серьезно?
– Нет, послушай. Я еще не закончил. На, выпей воды.
Джош сунул ей в руку пластиковый стаканчик с тумбочки.
– Итак, мой дедушка купил «Корвет» еще в 1976 году. Он говорил, что это – машина для кризиса среднего возраста. Во всяком случае, она ему нравилось. Помню, он постоянно натирал и полировал машину, а бабушка шутила, что это просто предлог, чтобы почаще находиться с ней рядом.
Джош осторожно вернул ее одеяло на то место, откуда оно соскользнуло.
– Когда я вырос и получил права, мои родители не могли купить мне машину. Ни единого гребаного шанса. Но однажды я пришел домой после школы и увидел припаркованный «Корвет», а рядом дедушку, который протягивал мне ключи.
Клару умилила радость на лице Джоша.
– Я не мог поверить. Сказал деду, что не могу принять его подарок. Я знал, как сильно он любил эту машину. Но он посмотрел мне в глаза и сказал: «Возьми. Пожалуйста. Отдать ее и сделать тебя счастливым – для меня большая радость, чем та, что я испытал, когда купил ее».
Джош забрал у нее пустой стакан и поставил обратно на тумбочку.
– Для меня эта машина всегда олицетворяла идею о том, что люди важнее вещей. Даже тех, которые ты очень любишь. Наблюдая, как ты этим летом за рулем побеждаешь свой страх, черт возьми, даже представляя, как ты собираешься с духом, чтобы запустить двигатель самостоятельно сегодня утром… – Он поднял глаза, поймав ее взгляд. – Почему-то для меня это большая радость, чем в тот день, когда я ее получил.
– Это очень хорошая история.
Джош поерзал и откинулся на подушки, осторожно обняв ее за плечи.
– Спасибо, я знаю.
– Джош, как мне возместить тебе этот ущерб?
– Я бы не стал об этом беспокоиться, Уитон, – прошептал он, прижимаясь губами к ее виску. – Ты выглядишь очень глупо в этом больничном халате, а все остальное не важно.
Глава 24
Глава 24
– Ой! Ой-ой-ой!
Джош слышал через дверь ванной, как Клара то вскрикивает, то хнычет. Она заперлась там, чтобы самостоятельно принять душ, несмотря на травму. Врач выписал ее с рекомендацией соблюдать покой и принимать ибупрофен дважды в день, пока боль не пройдет. Клара отказалась признавать, что соблюдение привычного распорядка дня дается ей теперь с трудом. И Джошу оставалось только караулить у двери, прислонившись щекой к разделяющей их дешевой фанере, чтобы в случае ее падения или чего-то в этом роде выломать дверь и спасти свою соседку.
– Ради всего святого, Клара, позволь мне помочь тебе.
До этого все утро она ковыляла, как потерявшийся утенок. Стоя у раковины на кухне, он наблюдал, как, согнувшись в три погибели, она входит в гостиную, драматично вздыхает и озирается по сторонам. Через несколько минут доходит до кухни, открывает холодильник, но, решив, что для готовки нужно слишком много усилий, останавливает свой выбор на пригоршне сухих хлопьев из коробки. Его хлопьев.
Джош предложил ей приготовить яичницу или жареный сыр – два своих фирменных блюда, – но она сказала, что не заслуживает горячей еды. Незадолго до этого механик сообщил им, что «Корвет» будет в ремонте как минимум неделю.
Она вела себя так, будто совершила ужасный поступок, который нельзя простить, и это действовало ему на нервы. Только тот, кто никогда не делал ничего плохого, может думать, что позаимствованный автомобиль заслуживает такого самобичевания.
Он сдался и решил использовать то ее дурацкое правило трех стуков в дверь.
– Категорически нет! – крикнула она сквозь шум душа.
– Клара, это безумие даже для тебя. Врач сказал, что тебе не стоит поднимать руки высоко, пока не заживет рана. Как ты собираешься мыться, не поднимая рук? Мы живем в одном доме. Если ты не вымоешься как надо и начнешь вонять, страдать будет мой нос.
Звук воды резко оборвался.
– Но ты увидишь меня голой. В очередной раз. А это нарушает принципы гармоничного сожительства.
– Я видел по крайней мере двадцать обнаженных тел на этой неделе на съемках и как-то выжил.
Кажется, у него были проблемы. Годы секса на камеру и за ее пределами притупили его возбудимость от визуальных стимулов. Несмотря на то что он работал с великолепными женщинами каждый день в течение последних нескольких недель, казалось, на нем были грязные очки, – они его не заводили.
– Не уверен, что твое израненное тело в синяках повергнет меня в сексуальный шок. Все очень просто. Тебе больно и нужна помощь. Впусти меня. Обещаю, я буду так безразличен, что тебе покажется, будто ты на автомойке.
Мгновение спустя Клара открыла дверь, одной рукой придерживая наброшенное на тело полотенце. В крошечной ванной было на десять градусов жарче, чем в коридоре, и полно пара. Он поморгал, чтобы картинка прояснилась. Общая атмосфера и Клара с влажными волосами, вся в каплях воды… Это была засада.
– Твою ж мать! – Ее декольте заставило его остолбенеть.
Клара плотнее обернула полотенце вокруг груди. И у него не хватило духу сказать ей, что чем сильнее она затягивала ткань, тем больше ему хотелось утонуть между ее сочными сиськами.
Итак, он просчитался. Оказалось, сексуальный аппетит не утерян. Наверное, дело в том, что на съемочной площадке слишком много людей, которые работают, разговаривают и едят. Плюс камеры, свет, костюмы, грим и другие отвлекающие моменты.
Близость Клары в таком маленьком душном помещении побуждала его сорвать полотенце и поцеловать каждый сантиметр ее тела. Черт.
– Извини, – сказал он, отвернувшись и пытаясь взять себя в руки. Вероятно, он ее напугал.
Джош закрыл глаза и представил, что стоит в пробке. Потом подумал о чистке зубов. Стоит в пробке и чистит зубы. Сработало.
Он повернулся и увидел ее с каплей воды на кончике носа. Его сердце сжалось.
– Извини, – пробурчал он. – Переоценил свои возможности.
– Ты про что? – ее тонкий голос на мгновение прорвался сквозь пелену его желания.
Он наконец заметил синие и пурпурные пятна у нее на шее. Что ж, Джош снова расправил плечи с решимостью позаботиться о ней.