Но сегодня что-то не так. Помимо бабушкиного голоса я слышу еще один. Тихий, осторожный. Наш гость немногословен, и я не могу даже понять, это соседка забрела за солью, подруга бабушки из клуба или кто-то другой. Любопытство всегда было сильнее меня. Я осторожно выглядываю в коридор и… встречаюсь взглядом с Лукиным.

– Ты?!

Что-то в его облике меня смущает. По нему сразу видно: замерз. Нос и щеки красные, на ресницах и волосах иней. Вид понурый, взгляд потухший, плечи словно опущены. Вовсе не тот Лукин, который одним своим видом выводил меня из себя. Потерянный и расстроенный.

– Что-то случилось? Ба?

– Аль, – бабушка выходит из ванной, – ты не спишь?

– Нет, уроки доделываю. А что происходит?

– Ничего, иди, делай.

– Ничего?! Ты привела домой Андрея и говоришь ничего?!

– Да, ничего, – с нажимом говорит Ба. – Иди, доучивай и спать. Андрей сегодня здесь переночует.

– А…

– Альбина! – Бабушка смотрит своим самым строгим взглядом. – Не лезь, пожалуйста, туда, куда тебя не просят. Все, я сказала. Прояви сдержанность и благоразумие. Спать!

Когда ба говорит таким тоном, лучше ее слушать. Это значит, Андрей не просто напросился на огонек. Что-то случилось, достаточно серьезное, чтобы бабушка разрешила ему переночевать у нас (при ее-то отношении к Лукину!).

Меня вдруг осеняет жуткой догадкой.

– Ба! – Я снова выглядываю из комнаты. – С Марией Январовной же все в порядке?

– С ней все хорошо. Со всеми все хорошо, все живы и здоровы. Можешь не волноваться. А теперь избавь, пожалуйста, молодого человека от своего любопытства.

Да, если бабушка защищает Андрея и своим учительским тоном просит не вмешиваться, значит, дело серьезное.

«У нас ночует Лукин», – пишу я Киру.

Написала бы Ритке, да, боюсь, после этого она меня окончательно везде заблокирует.

«???»

«Сама не знаю. Бабушка вернулась из книжного клуба с ним. Грустный, тихий. Попросили не лезть не в свое дело».

«Думаешь, это связано с его отцом?»

«Возможно. Он плохо отреагировал на новость. Поогрызался и свалил. Может, ушел из дома?»

«И попросился к твоей бабушке?»

«Ну не знаю. Встретил ее по дороге».

«Интересно. Лукин, похоже, крепко влип».

«Кстати. Тот парень объявился. Организовал нам в кофейне концерт “Золушка и Крыс”. В выходные выступят. И я снова почти убедила себя, что это Лукин. Но тут он пришел, и я опять не уверена. Не то состояние, чтобы скидывать мне переписки и радовать сюрпризами. Что думаешь?»

«Хз, Аль. Странно это все. А ты уверена, что он не прикалывается? Или не мстит тебе? Аноним, я имею в виду. Вспомни порезанную куртку».

«Мстит, сливая кучу денег в кофейню? Пусть мстит подольше)))».

«Нет, я имею в виду, что тыквенно-пряный парень может специально втираться к тебе в доверие, чтобы ты не подозревала его в обмане. А потом вдруг подставит. Не знаю, например, ты развесишь везде афиши и дашь рекламу приезда группы, а окажется, что это фейк. И что делать?»

«Я проверю, разумеется. Завтра же напишу их менеджеру и все уточню. Не думаю, что парень втирается в доверие. Слишком много потрачено. Надо как-то уговорить его открыться. Знаешь, иногда я думаю, что это ты».

Кир долго молчит, и я затаиваю дыхание. Что я буду делать, если получу сейчас ответ «да, Аля, это я». Что почувствую? Благодарность? Радость? Разочарование?

«Ахахах. Нет. Если бы у меня было столько денег, я тратил бы их на что-то более интересное. И не торчал бы второй год в одиннадцатом классе».

«Тогда это Рита. Других кандидатур нет. Раскаялась и посвящает всю себя друзьям».

На этом я умолкаю, ставлю телефон на зарядку и отправляюсь чистить зубы, переодеваться и пытаться уснуть. Пытаться, потому что спокойно лежать, не вслушиваясь в приглушенные голоса на кухне, выше моих сил! Я с трудом заставляю себя быстро прошмыгнуть в комнату, не пытаясь подслушать. Бабушка тогда окончательно во мне разочаруется.

А вот в комнате происходит нечто странное. Вместо привычной светло-серой пижамы, в которой я привыкла спать, я достаю из шкафа небольшую крафтовую коробку. В ней – мой подарок себе на Новый год. С детства я обожала наряжаться в свой любимый праздник. Когда была маленькой, бабушка покупала мне платья и украшала мишурой. Когда стала постарше, перестала маяться глупостями, ведь мы все равно всегда празднуем Новый год дома. Перед кем наряжаться?

А в этом году захотелось. Посмотреть в зеркало и увидеть не праздник вокруг себя, а себя в этом празднике. Стать его частью. Сделать тысячу селфи и никуда их не запостить. Смотреть новогодние фильмы, любуясь размытым отражением в стеклянной дверце шкафа.

И я купила себе красную атласную новогоднюю пижаму. Недорогая, но аккуратная, с забавными вышитыми елочками, пижама словно сошла с рекламного плаката фотографа. В таких обычно позируют на фоне роскошных елок, сжимая в руках фальшивые коробки с подарками. В таких пьют какао с маршмеллоу.

Я собиралась встречать в ней Новый год, но сейчас испытываю непреодолимое желание надеть. И вовсе это не потому, что у нас ночует Лукин. И не потому, что утром мне придется столкнуться с ним на кухне, а может, и пойти вместе в школу. Лукин здесь совершенно ни при чем. Он невоспитанный, наглый, заносчивый и пафосный. Я просто устала и хочу праздника. Эта неделя последняя, в пятницу – концерт, затем выходные и два дня до Нового года! Там и спор закончится. Если группа выступит, то моей победой, определенно!

Только вот какой приз в этом соревновании? Публичные извинения Лукина, его раскаяние (неискреннее, надо заметить) и… что?

«“Магия кофе” будет приносить прибыль», – отвечаю я сама себе.

Даже если мне не разрешат в ней работать до конца учебного года, у кофейни есть все шансы выжить.

В голове слишком много мыслей.

Травля под постами от подписчиков Мег.

Таинственный незнакомец у крыльца школы, назвавшийся отцом Лукина.

Тыквенно-пряный парень.

Грядущий концерт.

Ритка и ее обиды.

Лукин, о чем-то беседующий с бабушкой на кухне.

И еще тысяча каких-то воспоминаний, надежд, сомнений и страхов! Это одна из тех ночей, когда уснуть совсем не выходит. Несколько часов я бессмысленно ворочаюсь в постели, потом еще час играю в дурацкую игру на телефоне. Потом понимаю, что страшно хочется пить.

Я вслушиваюсь в тишину квартиры. Кажется, разговор давно закончился. Бабушка и Андрей ушли спать. Интересно, где она его положила? У нас есть надувной матрас, который мы обычно кладем в гостиной, если приезжает бабушкина двоюродная сестра. А может, ба уступила гостю свой диван? Хотя нет, это уж вряд ли.

Наконец я решаюсь тенью проскользнуть на кухню, налить немного воды и вернуться к себе. Никто ничего не увидит и не услышит, я знаю квартиру как свои пять пальцев и даже не стану включать свет.

Затаив дыхание, я приоткрываю дверь, убеждаюсь, что все спят, и тихонько крадусь на кухню.

А потом наступаю на что-то мягкое, не удерживаюсь на ногах и падаю прямо на Лукина, развалившегося на матрасе на полу возле стола.

– Тыква? – сонным шепотом спрашивает он. – Ты специально на меня упала?

– Да, полночи с духом собиралась.

Я радуюсь, что в кухне темно и не видно, как я покраснела.

Андрей очень теплый и твердый. Лежать на нем не слишком-то удобно, особенно чувствуя, как его ладонь по-хозяйски покоится у меня на пояснице. Типа все как задумывалось. Упала, лежу, а он придерживает – чтобы еще раз не упала.

– Может, ты меня отпустишь?

– А ты зачем пришла?

– Воды попить! Откуда я знала, что бабушка тебя положит здесь?

– А где она должна была меня положить? С тобой или с собой?

– На коврике у двери! Пусти уже, сейчас ба на шум придет, увидит – и будешь спать на скамейке у подъезда.

– Хватит ворчать. У тебя бабушка и то не такая занудная, – бурчит Лукин, но все же меня выпускает.

Пошатываясь, я поднимаюсь и одергиваю рубашку. Наливаю в стакан воды из фильтра и…

– Тыква! – шипит Лукин, которому я снова наступила на живот. – Ты что, не видишь, куда идешь?

– Не вижу! Темно вообще-то!

– Так включи свет!

– Бабушка проснется. И неизвестно, кому вломит. Мне за то, что тебя разбудила, или тебе за то, что деточку облапал.

– Чего-о-о?

– Того! Лежи молча и спи!

Лукин отворачивается с забавным возмущенным сопением. В небольшой кухне высокий парень едва помещается, и мне его даже жалко. Хотя какой смысл жалеть того, кто чуть что огрызается и издевается? Нет, кто бы ни был тыквенно-пряным парнем, это точно не Андрей.

Я уже собираюсь выйти из кухни и вернуться в постель, как невидимая сила заставляет меня остановиться. Что-то словно не дает вот так молча уйти, оставив Андрея угрюмо лежать между столом и духовкой.

– Ты как? – спрашиваю я. – Сильно паршиво?