Она смотрела в окно, на проплывающие мимо мокрые деревья кладбища. Ей было всё равно.
— Однако, — его голос заставил ее невольно встрепенуться, — существует альтернатива банкротству и долговой яме. Ваш отец… задолго до своего ухода, подписал один любопытный документ. Страховку, если угодно.
Он повернул к ней планшет. На экране был сканированный документ с гербовой печатью. Заголовок гласил:
Софья медленно прочла первые строчки, и кровь застыла в ее жилах.
— Это… это что? — ее голос дрогнул. Она посмотрела на Долгова, пытаясь найти в его глазах хоть намек на шутку. Но там была лишь пустота.
— Это юридически безупречный документ, — ответил он, произнося каждое слово с убийственной четкостью. — Подписанный вашим отцом и заверенный нотариусом. В обмен на списание семидесяти процентов долга, вы, Софья Викторовна, переходите под мою полную юрисдикцию. Вы становитесь моей собственностью. На год. За этот год вы отрабатываете оставшиеся тридцать процентов.
Он выдержал паузу, дав ей осознать весь ужас его слов.
— Ваши паспорта, права, банковские карты — все это теперь принадлежит мне. Ваша жизнь на следующие триста шестьдесят пять дней принадлежит мне. Вы будете жить там, где я скажу. Делать то, что я прикажу. Ваше тело, — его стальной взгляд скользнул по ее фигуре, заставив ее съежиться, — ваше время, ваши мысли — все это теперь мое. Вы — актив. А я умею извлекать из активов максимальную выгоду.
Софья не могла дышать. Это был сон. Кошмар. Ее отец… продал ее?
— Вы не можете… это невозможно в двадцать первом веке! Любой суд… — вырвалось у нее.
— Все возможно, — прервал ее, — если правильно составить договор. Вы можете отказаться. И тогда на вас повесят все долги. Вы проведете ближайшие лет сорок, пытаясь их выплатить, если, конечно, вас не убьют более нетерпеливые кредиторы. Или сдадут туда, где за вас будут хорошо платить, так быстрее выплатится долг. Или… — он вновь посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнул холодный огонь, — вы подчинитесь. Прямо сейчас.