Тим скрестил руки на груди, наблюдая, как я с энтузиазмом кинула первый кусочек в воду. Утки тут же ринулись к нему, громко крякая и толкаясь.

— Ты серьёзно? Правда, таскаешь с собой хлеб для уток?

— Конечно, и для уток, и для котов, и для голубей. Ты не знал? Я общественная столовая.

— Ужасная шутка.

— Ну… судя по твоим глазам, у меня не все так плохо с юмором, — подмигнула я и снова кинула хлеб в воду. — Будешь?

— Нет, спасибо. Я не фанат общественных столовых.

— Когда я была маленькой, мечтала, что однажды улечу вместе с утками в теплые края, — пронастольгировала, вспоминая частые скандалы дома, и вечные упреки отца. Моя семья не должна была быть вместе, они будто пошли наперекор судьбы.

— Глупо мечтать о таком человеку.

— Может быть, – грустно кивнула. — Но я все равно мечтала вырваться подальше от своей семьи.

— Так ты вроде… итак не живешь с ними.

— Я хотела по-другому. Быть счастливой, но… не получилось. Остается только уповать на будущее, где у меня все сложится. Ладно, пойдём дальше, — предложила я, стряхивая крошки с рук. — О! Карусели детства! Пошли на них, срочно! — Я указала на яркие детские лошадки, которые медленно кружились под весёлую мелодию, доносившуюся из стареньких динамиков.

Тим скептично посмотрел в ту сторону.

— Ты серьёзно? — усмехнулся он, словно я предложила глупость. Может и был прав, но мне захотелось добавить в эту прогулку романтики. — Это же для детей.

— Ну и что? — Я схватила его за рукав и потянула к карусели. — Иногда можно и подурачиться. Давай, Тим, не будь занудой!

— Я не зануда, — буркнул он, упираясь. — Мне что, на деревянной лошадке скакать?

— Именно! — Я рассмеялась, игнорируя его сопротивление, и потянула сильнее. — Пойдём, будет весело, обещаю!

Он закатил глаза, но всё же пошёл за мной, бормоча что-то про "что за фигню я придумала".

Когда мы подошли к карусели, я уже вовсю сияла от предвкушения. Дети с визгом выбирали себе лошадок, а я указала на двух, стоящих рядом: розовую и синюю.

— Эта твоя, — сказала я, показывая на лошадку с потёртой синей гривой. — А эта моя. Садись!

— Я не сяду, — отрезал он, скрестив руки на груди. — Это уже слишком.

— Тим, ну пожалуйста! — Я захлопала глазами, надув губы, изображая самую жалобную мольбу. — Один разок? Ну чего тебе стоит? Это же весело.

— Это работает только на тех парней, кто сходит с ума по девушкам. А я…

— Ты тоже сходишь по мне с ума, просто по-своему. — Опровергла я.

— Ты путаешь горячее с холодным. Я не…

— Просто сядь на эту проклятую лошадь, не упрямься.

Наконец, с тяжёлым вздохом, Макаров всё-таки забрался на лошадку, неловко устроившись на маленьком сиденье. Я не смогла сдержать улыбки — он выглядел так комично, такой большой и серьёзный на этой детской карусели.

— Последний раз я катался на них лет в пять или шесть.

— Ну вот, – подмигнула ему, усаживаясь на свою лошадь. — Вернем из детства что-то яркое, хорошее в нашу серую жизнь.

Карусель тронулась, и мелодия заиграла громче. Лошадки начали плавно подниматься и опускаться, а я, сидя рядом, вдруг протянула руку к Тиму. Не знаю зачем, мне просто захотелось.

— Возьми меня за руку, — сказала, глядя на него. — Ну же! Это важно!

— Зачем? — Он приподнял бровь, явно не собираясь поддаваться.

— Это часть ритуала! — Я хихикнула, продолжая тянуть руку. Кажется, я давно не чувствовала себя настолько счастливой. Словно наконец-то смогла дышать полной грудью. — Давай, Тим, не ломайся.

— Нет, — отрезал он, отворачиваясь, чтобы скрыть, как уголки его губ дрогнули. А вместе с ними дрогнуло и мое сердце. Он может быть другим, я не ошиблась. Теплым. Как огонь, который согревает от любых морозов.

— Тим! Ну… давай же. Тебе понравится. Обещаю!

Макаров шумно вздохнул, но всё же уступил: протянул руку и сжал мою ладонь. Его пальцы были чуть шершавыми, и от этого простого прикосновения, бабочки в моем животе запорхали вихрем.

Я смотрела на Тимофея, пока карусель кружилась, и вдруг заметила, как он, думая, что я не вижу, слегка отвернулся. На его губах мелькнула едва заметная, короткая улыбка. Такая редкая, такая настоящая, что я чуть не задохнулась от восторга.

Когда карусель остановилась, мы слезли с лошадок, и я, всё ещё держа его за руку, потянула к выходу из парка.

— Ну как, тебе же понравилось, да? — взглянула на Макарова, спросила я.

— Не начинай, — все также скрывая свои истинные чувства, ответил он. Но без злости, раздражения. Скорее нейтрально.

— Давай еще как-нибудь придем? Покатаемся?

— Настя!..

— Буду считать это твоим «да», — и чтобы не продолжать спор, я побежала вперед, чувствуя, как за спиной выросли крылья.

Следующие дни проходили в том же ритме: фильмы по вечерам, его стряпня, мои попытки помогать, его сдержанные комментарии и мои шутки, которые, казалось, начинали Тимофея забавлять.

Я ощущала, что между нами что-то менялось, пусть медленно, почти незаметно. Но та улыбка на карусели, тот момент, когда он не отдёрнул руку — это стало моим маленьким триумфом.

И я была уверена, что не остановлюсь, пока не растоплю его каменное сердце, пока Тим не признает: что быть рядом со мной ему нравится так же, как и мне.

У нас будет будущее! Обещаю!

Глава 31

Глава 31

На выходных Тима не было, он сказал, что уезжает к дяде, какие-то дела, какие конкретно – не пояснил. Хотя тот факт, что Макаров не просто исчез, как было в прошлый раз, уже говорил о многом. У нас наметился явный прогресс.

В субботу вечером я сходила в магазин, Тимофей оставил свою карту, и я могла на нее покупать продукты, и в целом, использовать если что. Не хотелось от него зависеть, конечно, поэтому я снова попытала судьбу, чтобы найти работу. Выложила резюме, в этот раз даже показала его Макарову. И только после опубликовала на сайте вакансий.

Разгрузив покупки в холодильник, я юркнула в душ. Теплая вода бодрила и релаксировала.

Закончив с процедурами, я взяла полотенце, обернулась им и хотела уже выйти из кабинки, как внезапно ручка в ванную комнату дёрнулась, и дверь распахнулась.

Я вздрогнула, сердце подпрыгнуло к горлу, и короткий вскрик сорвался с моих губ.

— Тим? – опешила, увидев его на пороге.

— Я звонил, думал, тебя нет… – с какой-то больно игривой улыбкой на губах ответил он, продолжая стоять в дверном проеме.

Я инстинктивно прижала руки к груди, пытаясь прикрыться, но жар внизу живота только усилился под натиском его жаркого взгляда. И только сейчас я осознала, что между нами давно ничего не было. Тим будто держал оборону, а я… не полезу же сама к нему. Вот мы и двигались друг к другу только словесно, бытовыми действиями.

Признаться по правде, я соскучилась по его поцелуям. По нему…

— Тим... — мой голос дрогнул.

Макаров не ответил, лишь шагнул внутрь, закрывая дверь.

— Ну, раз уж так совпало, я тоже схожу в душ, — сказал он, усмехнувшись.

— Что? В смысле… – сглотнув, прошептала я.

Не отводя от меня взгляда, Тим стянул с себя майку, обнажая рельефный торс, затем избавился от штанов и боксеров с такой небрежной скоростью, что я едва успела вдохнуть.

Хотела что-то сказать или спросить, толком не поняла сама – мысли растерялись, словно части пазла, которые кто-то кинул в воздух.

Макаров вошел в небольшую кабинку, в которой и без того было жарко, а уж с ним рядом я окончательно задыхалась. Рывком притянул меня к себе, как собственность, ту, что обязана повиноваться любым его требованиям.

Тим смотрел на меня, таким пронзительным, прямым взглядом, словно видел впервые. Раньше в его глазах сквозил холод, сейчас же, там явно проблескивали теплые искорки. Он наклонился. Между нашими губами пропало всякое расстояние.

Его горячее дыхание сплеталось с моим.

Секунда. Одна. Вторая. Третья. Я вспыхнула, как спичка, которую чиркнули о коробок.

— Пойдешь со мной? — спросил Тим, хотя спрашивал ли он?

— Сначала поцелуй, потом отвечу…

Макаров наклонился, провел кончиком языка по моим губам, будто смакую их на вкус, впервые пробуя. Меня пробирало от него такого: нежного, осторожного. Я вздохнула, прикрыла веки и прильнула сама к его губам.

Жарко. Пошло. Со стоном, что вырвался у меня.

Полотенце, что усиленно прикрывало мое тело, соскользнуло на пол, оставив меня обнаженной, но сейчас я об этом не думала. Мы целовались. Так страстно сминали губы друг друга, что ничего и не нужно было больше. Это возбуждало, как взрыв ракеты, что может уничтожить. Мы оба могли сгореть в ласках друг друга, и кажется, нам это нравилось.

Я, сама от себя не ожидая, захотела до безумия сделать Тиму приятное.

Опустилась на колени, чувствуя, как воздух между нами стал густым, пропитанным его запахом и моим желанием.

Дрожа от нетерпения, я обхватила пальцами уже твёрдый член. Облизнула губы, вспоминая его вкус —терпкий, манящий, как запретное лакомство. Желание снова ощутить его во рту было сильнее меня.

Поэтому больше не медля ни минуты, я наклонилась и медленно, почти дразня, взяла член Тима в рот. Скользнула языком по нему, изучая каждый изгиб, каждую пульсирующую жилку. В ответ он тихо простонал. Мне нравилось слушать его стоны, нравилось ощущать себя той, кто вызывал в этом парне взрыв эмоций. А он точно взрывался рядом со мной.

Я то вбирала его член глубже, позволяя ему коснуться самого горла, то отпускала, оставляя лишь кончик, играя губами с ними.