Мне было восемь, как сейчас помню. Мама забежала в комнату, схватила меня за руку и потащила к шкафу.

— Мамочка, что ты делаешь? Я не…

— Лезь, давай, быстрее, — командовала она, заталкивая меня внутрь.

— Но… зачем? Мы будем играть в прядки?

Дверцы были чуть приоткрыты, и сквозь щель пробивался тусклый свет из коридора.

— Сиди тихо, не вылезай, что бы ни случилось, – шептала она, то и дело оглядываясь. Затем поднялась, оставив меня одну в окружении одежды, и куда-то пошла, мне не было видно.

Я кивнула сама себе, еще не до конца понимая, что происходит.

Сначала были только голоса. Громкие, злые. Отец кричал что-то про предательство, про ложь. Мама же наоборот: пыталась говорить спокойно, периодически скрываясь на крик.

Слушать их ссору мне было настолько тяжело, ведь несмотря ни на что, я хотела жить в семье. Хотела видеть их обоих рядом, но не такими, а другими — счастливыми.

Не выдержав, я зажала уши руками, так сильно, что пальцы заболели, но крики все равно пробивались. Громче. Острее. Жестче. У меня задрожали губы, хотелось выскочить и попросить родителей успокоиться.

А потом раздался звук – глухой, страшный, как будто что-то тяжелое упало. Я услышала стон мамы, и руки мои, будто лианы, сами собой рухнули.

Не знаю, сколько я так просидела: в глазах слезы, сердце казалось, замерло, от страха. Может, минуты, а может, часы. Время в шкафу текло странно, неестественно медленно. А потом вдруг стало тихо. Слишком тихо.

И я тихонько приоткрыла дверцу, выглянул в комнату. Мамы не было. Тогда я вышла полностью, и огляделась. Коридор был пуст. Кухня тоже.

— Мама? – позвала я шепотом, но ответа не последовало.

Я обошла всю квартиру, даже в ванную с туалетом заглянула. Никого. Будто все эти крики и ссоры мне привиделись, подобно дурному сну. Только на полу в коридоре осталось пятно – темное, липкое. Я не знала, что это, но от одного взгляда на него хотелось бежать.

— Ну здравствуй, Настя, — поприветствовал отец, вырвав меня из пучины воспоминаний.

— Я… я ничего не знаю, уходи, — избегать взгляда было тяжело, но я честно пыталась.

— Я же обещал, что приду к тебе.

Вместо ответа, я развернулась и помчалась к выходу из двора., но отец в момент достиг меня, схватив за кисть. Резко дерну на себя, впиваясь глазами, в которых отражалось что-то звериное, безумное.

— Где она? Отвечай! Где эта сучка?

Его пальцы впились в мою руку как тиски: с одной стороны, я боялась, с другой, страх подобно адреналину бурлил и давал мне силы. Между нами завязалась возня, я дергалась, и просто каким-то чудом вывернулась, дернувшись всем телом.

— Ах, ты…

Закричал от злости отец, но я уже не слышала, бросилась бежать куда-то вперед. Ноги стучали по асфальту, желудок стягивало тугим узлом, пульс долбил по вискам, а в ушах продолжал звенеть голос отца, полный ярости. Я мчалась вниз, за дом, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что он не догоняет. В панике не заметила, как влетела в кого-то, с такой силой, что чуть не упала.

А когда подняла голову, едва не задохнулась от собственных эмоций, что сдавливали удавкой шею: передо мной стоял Тим.

— Ты… — кажется, мой голос сорвался в плач, я находилась на грани. Теперь все карты сошлись: Макаров здесь, отец тоже. Они заодно. Они оба хотят меня уничтожить.

— Настя, — он положил мне руки на плечи, но я резко их скинула. Я как кукла, которую только что сломали, ощущала себя пустой, разбитой, бездыханной.

— Настя, — снова позвал Тим.

— Настюха! — а это был уже приближающийся монстр, по мою душу. Палач, который пришел за моей головой.

Я оглянулась, и, оттолкнув Тима с такой силой, что сама чуть не упала, побежала в сторону дороги.

Они заодно.

Тим с моим отцом. Они пришли вместе. Это не случайность.

Он… меня не любил. Никогда.

Все это была лишь игра.

Игра моего психопата родителя.

Вот и все, что твердил мой мозг.

Я бежала прочь. Как могла. Не чувствуя усталости. Ноги несли меня так быстро, что казалось, сердце сейчас разорвется, а легкие просто перестанут дышать. Меня трясло, слезы катились по щекам, оставляя горячие дорожки на коже.

Я бежала, не разбирая пути, лишь бы подальше от них, от прошлого, от всего. В какой-то момент я оглянулась, чтобы убедиться, что они не догоняют, и не поняла, почему ни отца, ни Тима нет. Пустота за спиной была почти такой же пугающей, как их присутствие.

А потом раздался громкий сигнал. Я даже не успела повернуть голову, как что-то тяжелое ударило меня, и мир вокруг взорвался болью. Перед глазами все потемнело, асфальт будто рванулся мне навстречу, и последним, что я почувствовала, был холод дороги.

Меня сбила машина.

Конец первой части