Через год после знакомства мы поженились, а там Феде помог отец бизнес открыть. Так и закрутилось у нас. Семья появилась, дочка.

Сажусь на кровать, смотрю на фоторамку, что стоит на прикроватной тумбе, и душа радуется. Мы такие красивые на фотографии. Как же удачно сложилось.

И тут Федя входит в спальню, на часах почти полночь. Зевает, галстук на ходу расстегивает.

– Дорогой, привет, – я подскакиваю, бегу чмокнуть его в щеку, привычка у нас такая с юности, но муж уворачивается. И вроде не специально, кажется, не заметил просто, затем и вовсе закрывается в ванной.

– Душ приму и выйду, ты ложись, отдыхай, Ксюш, – кричит он.

Но я не ложусь, да и мобильный неожиданно начинает звонить. Беру его со столика, где у меня лежат всякие косметические средства, и едва не вздрагиваю, увидев мамин номер. Она в это время никогда не звонит.

– Добрый день, Ксения Алексеевна? – раздается мужской голос в трубку. Руки у меня делаются влажными, сердце замирает, будто на пороге стоят предвестники беды.

– Да, а мама? Почему вы с ее номера звоните?

– Вашей маме сердцем плохо стало, забрали ее в больницу, она попросила вам позвонить. – Строго и даже как-то сухо отчитывается врач. А у меня все – мир под ногами уходит. Глотаю губами воздух, и кажется, его чертовски мало, совсем не хватает.

– Доктор, как она? Она… – обрывисто шепчу, я едва не падаю, хорошо пуфик рядом стоял, так на него и рухнула.

А сама в мыслях только и думаю: “Мамочка! Милая… Она же одна там”. И слезы на глазах, горло обхватывает спазмом. Начинаю корить себя за то, что редко навещала ее, что вообще бросила одну в деревне. Теперь, кажется, мы целую вечность не виделись.

– Сейчас уже критическое состояние прошло, но вы бы приехали. – Настоятельно советует врач. И я тут же киваю, а как только отключается вызов, бегу к шкафу. Вытаскиваю оттуда дорожную сумку, закидываю вещи, а у самой руки трясутся, и слезы по щекам градом катятся. “Все хорошо”, – утешаю себя, и совесть шепчет где-то рядом: “а могло бы сложиться иначе”.

Федя застает меня в суматохе, с красными глазами.

– Ксюша, что с тобой? – он на ходу вытирает волосы, но вид такой, какой-то отстраненный, словно ему в целом без разницы, но спросить нужно.

– Мама! – подхожу, льну к любимому мужу, прижимаясь к его груди. И реву, навзрыд реву, а почему, сама не знаю. Жду от него поддержки, может утешительных слов, как раньше.

– Чего ты плачешь? Ну все же нормально, – вот и весь его ответ. Холодный он стал какой-то, сдержанный. Нет, я понимаю, это издержки работы, когда ты должен управлять огромным холдингом, пускать чувства наружу не приходится. Привык Федя быть таким, я ведь давно это заметила.