А я даже не могу сказать, что я его простила. Он хотел смерти мне, столько всего сотворил, и я думаю, представься ему шанс сейчас, он бы расправился со мной, рука бы не дрогнула, если бы это сулило ему спасение.

Он легко вычеркнул Тимура из жизни. Хоть до этого отец всегда был у него на первом месте. А все почему? Сейчас Тимур не в силах помочь сыну, ему бы со своей жизнью разобраться.

Отец не нужен. Значит, списан со счетом. А вот я нужна… потому со мной поведение другое.

- Время покажет, Лень, это все, что я могу сейчас сказать.

Он вздрагивает всем телом, словно ток пробегает по нему. В газах вспыхивает презрение, черная ненависть, такая сильная, что страшно становится. Нечеловеческие глаза. Это длится всего мгновение, потом зрачки снова покрываются льдом. Лицо остается спокойным и расслабленным.

- Конечно, я все понимаю, - покорно опускает голову. – Я буду тебя ждать всегда. Буду думать о тебе. Хочу тебе писать, если ты не против.

- Пиши, - киваю, в горле ком.

- Я бы с тобой делился своими мыслями, рассказывал новости, мне ведь и перекинуться словом не с кем тут. Одиночество в этих стенах… ты говоришь, - сдавливает переносицу двумя пальцами, - Я не мог осознать, такой короткий срок… а тут он тянется вечность. Я не спорю, заслужил, готов понести наказание, но молю лишь о твоем прощении, внимании, об одном единственном шансе. И ты увидишь, я больше никогда не подведу.

Тяжело знать, что твой ребенок так проникновенно тебе врет.

У меня в груди колет, а он продолжает смотреть не моргая, будто гипнотизирует.

Я знаю, что адвокат Лени пробивает, как его перевести на определенную зону. Мы следим за всем, что касается моего сына. Я постоянно думаю о Лене, интересуюсь его делами.

Алексей рассказал, на той зоне, с руководством можно договориться, и многие заключенные отлично себя чувствуют. Подозреваю, что он хочет через меня обеспечить себе туда дорогу.

Казалось бы, что стоит помочь сыну… Даже такому… А я не могу, потому что знаю, он приспосабливается к новым реалиям. Мне жутко от этого, сложно принять.

И я ведь знаю, что дай ему чуть больше свободы, Леня не остановится… не раскается… не изменится…

Материнское сердце будет всегда кровоточить… ничего не исправить…

- Мам, я люблю тебя, - целует мою руку.

Холодные губы сына прикасаются к коже.

Поцелуй предателя, проносится в голове.

- И я тебя люблю, Лень, - правда.

Он резко вскидывает голову, не верит.