Чтобы отвлечься, я начал обдумывать другую идею, пришедшую мне в голову. Моя невеста – будущая маркиза де Сен-Клу – не могла ходить в скромных, пусть и чистых, платьицах экономки. Ей нужен был гардероб, соответствующий ее новому статусу. И моему представлению о ней.

«Завтра же разузнаю о местных модистках, — твердо решил я. — И если их работа мне не понравится, выпишу кого-нибудь из Парижа. Уверен, найдется какая-нибудь амбициозная мадемуазель, которая захочет начать жизнь с нуля на новом месте и одеть жену губернатора по последней моде».

Мысль о том, чтобы одеть ее в бархат и шелк, в цвета, которые подчеркнут ее глаза — нежные утренние тени или глубокие, как океан в лунную ночь, — внезапно показалась мне не просто практичной, а по-настоящему важной. Это был язык, который я понимал: приказ, план, изменение реальности. Я не мог пока подарить ей чувство безопасности или развеять ее грусть, но я мог окружить ее красотой. Я мог дать ей материальное доказательство ее нового статуса и, хотя бы таким образом, показать ей ее ценность в моих глазах. Возможно, глядя на свое отражение в зеркале в роскошном платье, она сама поверит в свою роль маркизы. А может быть, и в то, что будущий муж, который это платье подарил, видит в ней нечто большее, чем просто договоренность.

Эта мысль – практическая, конкретная – немного успокоила меня. Я мог действовать. Мог что-то изменить. Пусть пока что только ее платья. Но это было начало. Начало пути к тому, чтобы стать для нее не просто надежной гаванью, но и человеком, который дарит ей радость. Даже если для этого приходилось прибегать к помощи трех самых непредсказуемых шпионок на всем Сен-Доминго.

Я прилег на кровать, пытаясь сосредоточиться на бумагах с отчетностью по поставкам муки, но цифры расплывались перед глазами. Из нижнего этажа доносился приглушенный, но оживленный гомон женских голосов. Я не мог разобрать слов, но ясно слышал серебристый смех Софи, быструю скороговорку Анн-Луиз и... время от времени — низкий, мелодичный голос Аделины. Я замер, стараясь уловить интонацию в ее словах. Смеялась ли она? Или отвечала сдержанно и вежливо?

Это ожидание было хуже, чем атака пиратов. И несравнимо слаще.

Глава 44. Два фронта

Глава 44. Два фронта

Месяц пролетел в сумасшедшем ритме, между двумя полюсами моей жизни: тяжелой, кропотливой работой губернатора и моими тщетными попытками разгадать загадку по имени Аделина.

Дни были заполнены до предела: советы, инспекции, суды, бесконечный поток бумаг. Но теперь в этом хаосе был островок тихого безумия – я, Шарль де Сен-Клу, каждое утро выбирал букет цветов для своей невесты. Я изучал местные растения, советовался с садовниками, пытался угадать, что может ей понравиться. И каждый раз, вручая ей эти скромные дары, я видел одно и то же: легкий румянец смущения, потупленный взгляд, тихое «благодарю вас, месье» и… полное отсутствие искренней радости. Она принимала их как неизбежную дань, как очередную мою странность. После каждой такой неудачи я мысленно бил себя по лбу, ругая за неправильный выбор, за неуклюжесть, за то, что, вероятно, совсем разучился понимать женщин.

Мои сестры, несмотря на все их старания, тоже терпели поражение за поражением.

— Шарль, твоя невеста – крепкий орешек! – жаловалась Мари, развалившись в кресле. – Мы выпытываем у нее все: о детстве, о Сан-Доминго, о платьях… Она мило отвечает, но как будто из-за стены! Ничего лишнего, ничего по-настоящему своего!

— Она как будто боится сказать что-то не то, — добавляла Софи с недоумением.

Их отчеты вселяли в меня все большую тревогу. А вдруг отец был прав не только насчет меня, но и насчет нее? Вдруг она видит во мне лишь гарантию безопасности, крышу над головой и титул, а ее «да» было продиктовано не любовью, а разумным расчетом и благодарностью? Мысль о том, что я могу сделать ее несчастной, связав с собой, терзала меня куда сильнее, чем любая угроза бунта.

Единственным лучом света в этом море неуверенности стал проект с модистками. Тибаль, хоть и долго ржал, как жеребец, узнав о моей просьбе, выполнил ее с присущей ему эффективностью. И вот, спустя месяц, на пирс Порт-о-Пренса сошла целая делегация из Парижа: две строгие, важные мадемуазель-модистки с портфелями, набитыми эскизами, тридцать швей и помощниц, а по стопам Тибаль, не моргнув глазом, выписал еще и ювелира, кондитера и пару мастеров по парикам – «чтобы уж наверняка, братец, чтоб ни в чем не уступала версальским дамам!».

Разместить эту ораву было непросто, но Тибаль и тут преуспел, подыскав пустовавшие склады и отдав приказ о постройке новых мастерских. Казалось, все начало складываться. Я уже предвкушал, как преподнесу этот необычный подарок Аделине, как, наконец, увижу на ее лице не смущение, а настоящий, неподдельный восторг.

Именно в этот момент, когда я, довольный, возвращался домой, ко мне в канцелярию впустили незнакомца. Ему было лет тридцать, одет он был бедно, но чисто, руки – грубые, в мозолях и ссадинах, лицо – обветренное, но с умными, цепкими глазами.

— Ваше превосходительство, — он говорил с легким акцентом простолюдина, но уверенно и без раболепия. — Меня зовут Жан Леблан. Я работал плотником на плантации «Солнечный Берег». Я пришел просить у вас земли.

Я поднял бровь.

— Земли? Вы хотите стать плантатором, месье Леблан?

— Да, ваше превосходительство. Небольшой участок. Заброшенный. Я знаю, такие есть на севере. Я готов трудиться день и ночь. Я силен, умею работать руками и головой.

Его уверенность мне понравилась. Как раз освободился один небольшой, но перспективный участок после банкротства прежнего владельца.

— Хорошо, — сказал я после недолгого раздумья. — Я дам вам шанс. Завтра поедем, посмотрим.

На следующий день мы отправились на север. Участок и вправду был в запустении, но земля – плодородная. Леблан ходил по нему с горящими глазами, касался руками почвы, прикидывал, где расчистить, где посадить.

— Что ж, вам придется немало потрудиться, — заметил я.

— Я не боюсь труда, ваше превосходительство, — он выпрямился и посмотрел на меня прямо. — Мне есть ради кого трудиться.

— Ради кого? – поинтересовался я, ожидая услышать про стареющих родителей или семью.

Его ответ прозвучал как удар обухом по голове.

— Я хочу разбогатеть, ваше превосходительство, чтобы жениться. На мадемуазель Мари. На вашей сестре.

Я замер, ощущая, как земля уходит из-под ног. Я смотрел на этого работягу, на его грубые руки и пыльное лицо, и мой мозг отказывался воспринимать услышанное. Мари? Моя сестра? Родовитая дворянка, хоть и без большого приданого? И этот… этот…

— Вы… вы в своем уме? – выдохнул я наконец, не в силах подобрать других слов.

Леблан не смутился. На его лице даже мелькнула тень улыбки.

— Вполне, ваше превосходительство. Я понимаю, что между нами пропасть. Но я видел ее на рынке. Она смеялась, и… и солнце играло в ее волосах. Я узнал, кто она. И я решил, что должен хотя бы попытаться стать достойным ее. Или умереть с мыслью, что попытался.

Он говорил это с такой простой, бесхитростной верой, с такой готовностью свернуть горы, что мои первые возмущение и гнев вдруг уступили место какому-то странному, щемящему чувству. Этот человек был готов на все ради любви к моей ветреной, легкомысленной сестре. А я? Я что, делал для Аделины что-то подобное? Или я просто дарил ей цветы и заказывал платья, ожидая, что она сама станет счастливой от этого?

Я молчал так долго, что Леблан, казалось, уже приготовился к отказу.

— Ваше превосходительство, я…

— Участок ваш, месье Леблан, — перебил я его, и мой собственный голос прозвучал для меня странно. — Год. Я даю вам год, чтобы доказать, что вы чего-то стоите. Если через год здесь будет процветающее хозяйство… тогда мы с вами снова поговорим о моей сестре.

Его лицо озарилось таким счастьем, такой надеждой, от которой у меня перехватило дыхание. Он схватил мою руку и стал благодарить, чуть не прыгая от восторга.

А я стоял и смотрел на него, чувствуя, как во мне борются зависть, недоверие и какое-то новое, незнакомое доселе понимание. Этот простой работяга только что преподал мне, маркизу и губернатору, урок. Урок настоящей, безрассудной, готовой на все любви. И я внезапно понял, что моя битва за сердце Аделины только начинается. И проиграть я ее не могу.

Глава 45. Новые роли и старые секреты

Глава 45. Новые роли и старые секреты

На следующее утро я проснулся с железной решимостью. Откровение, полученное от Жана Леблана, продолжало греть мне душу. Он был готов на все ради любви. А я? Я кормил свою невесту завтраком, который она же сама и приготовила! Это было невыносимо.

За чашкой кофе, который, к моему удивлению, оказался на столе еще до моего прихода (Аделина, похоже, вставала с петухами), я объявил:

— Дорогая, с сегодняшнего дня вы больше не занимаетесь готовкой и уборкой.

Она замерла с кусочком хлеба в руке, ее глаза расширились от изумления, а затем наполнились неподдельным горем.

— Я… я чем-то провинилась, месье де Сен-Клу? Вам не нравится, как я готовлю? Я могу научиться лучше! — в ее голосе послышались панические нотки.

«Черт побери! Я снова все сделал не так! Я не хотел ее обидеть, я хотел ее освободить!»