— Что-то случилось?

— Я хотела задать вам тот же самый вопрос, — сказал Ксения, глядя мне прямо в глаза.

Я невольно подумал о том, что она повзрослела и стала жестче. Раньше бы отводила взгляд и смущенно краснела, а теперь броню нарастила. Эта девочка, в отличие от прежней Ксю, не станет бегать за мужиком, который вечно занят и у которого находится три миллиона более важных дел, чем она. Не станет пытаться угодить. Не станет делать вид, что все хорошо, когда все плохо.

Она другая. И такая она мне нравится еще больше. Только муторно осознавать какой ценой ей досталось это взросление, и что я приложил к этому руку.

Хотя все по классике. Спонсор женской силы и преображения — самоуверенный придурок, который не ценит то, что имеет

Я продолжал смотреть, а Ксения, теряя терпение, и в то же время максимально сдержанно и вежливо повторила:

— Вы можете просто ответить на мой вопрос? Вас что-то не устраивает в моей работе?

Меня не устраивает, что ты не моя.

Хотелось встряхнуть ее, чтобы прекратила быть такой отстраненной, чтобы наконец, сквозь ледяную стену отчуждения пробились хоть какие-то эмоции:

— Я видел, как тебя вчера забирал какой-то тип на мотоцикле.

— Это мое личное дело, — она тут же встала в позу, — в свободное от работы время я могу заниматься чем угодно и с кем угодно.

— Уверена?

Она растерялась только на миг, потом твердо заявила:

— Абсолютно. Хоть с парашютом могу прыгать, хоть в горы подниматься. И я совсем понимаю, какое вообще отношение вы к этому имеете. Я взрослый человек.

— Ты няня моего сына.

— Это дает вам право лезть в мою личную жизнь?

Да не может у тебя быть никакой личной жизни! Не может! Потому что ты не только няня. Ты мать, жена. Моя жена! Законная!

Сжал под столом кулаки, чтобы она этого не видела. Выдохнул, с трудом взял себя в руки.

Очень сложно говорить с человеком, к которому есть претензии, но который вообще не в курсе, что кто-то имеет право на эти претензии.

Мы будто ролями поменялись. Раньше я от нее отмахивался, а теперь она смотрела на меня так, словно я обнаглел и лезу туда, куда меня никто не приглашал.

И вот как тут не озвереть?

Я все-таки отчитал ее. За беспечное отношение к себе и своему здоровью, даже ляпнул что-то про увольнение.

И о чудо! Она прониклась. И не просто прониклась. Во внимательных умных глазах на миг проскочило что-то похожее на страх.

— Простите. Этого больше не повториться.

Только это не моя заслуга, и не мой блестящий талан воспитателя.

Она просто успела привязаться к Владу и боялась потерять своего маленького воспитанника.

Что ж, хоть так. Первый шаг сделан. Осталось дело за малым — разобраться со всем остальным и вернуть нашу жизнь.

— Сегодня я сам отвезу тебя домой.

— Это не обязательно.

— Это не обсуждается. Мне все равно надо ехать в твою деревню.

Пора встретиться с этим щенком, посмевшим посягнуть на мое.

Мы ехали в машине молча. Ксю смотрела в окно, на вечерние сумерки, а я — пытаясь сконцентрироваться на дороге и не раздавить руль. Меня крыло ностальгией. Мы как будто оказались в прошлом, куда-то ехали, молчали и между нами звенело напряжение.

Я устал. Мне заколебалось каждый день отпускать ее. Я больше не хочу испытывать судьбу. Я просто хочу вернуть себе свою Ксению

— Скоро зима и темнеть будет еще раньше. Мое предложение о круглосуточной занятости по-прежнему в силе.

— Спасибо, но мой ответ останется прежним. Кроме работы у меня есть и другие интересы, от которых не стану отказываться.

От ее слов у меня нервно дернулась щека.

Как же я устал…

— И все-таки было бы удобнее, находись ты круглосуточно под рукой.

Это прозвучало совсем не так, как мне хотелось. Кажется, я в очередной раз убедил ее, что я скотина, заботящаяся только о своем удобстве.

Хотелось приложиться лбом об руль, чтобы клаксон орал на всю дорогу.

Дурак. Не удивительно, что она все время начеку и обороняется от каждого моего слова. Надо разбираться с этим. Забирать ее к себе, приручать, доказывать, что я не так плох, как выгляжу на первый взгляд.

Ирония судьбы, всегда считал себя охрененным, а теперь хочу доказать, что нормальный, обычный.

Ксения в ответ криво усмехнулась:

— Спасибо, но нет. Быть все время у вас под рукой — это далеко не предел мечтаний. Вы ведь к жене едете? Я знаю, что она живет в нашем городе. И то, что вы взяли меня к себе на работу как-то с этим связано. Какой-то хитроумный план.

Черт. Меня аж тряхнуло и внезапно вспотела спина.

Если бы она только знала о моих планах…

— Так я права? Вы едете к жене?

Мне кое-как удалось сохранить непробиваемую маску самоуверенного самца, у которого все всегда под полным контролем:

— К ней.

Вернее, с ней. Но это уже мелочи.

— Соскучились? Вас ждет свидание?

Боже, Ксю, зачем ты это спрашиваешь? Я ведь не железный, сорвусь.

— Скорее, вынужден решать проблемы, которые она подкидывает мне с завидной регулярностью.

— Вы ее оберегаете и помогаете, несмотря ни на что?

— Конечно. Мы в ответе за тех, кого приручили.

Это снова прозвучало не так, как должно было прозвучать. Слишком надменно и пафосно. Слишком снисходительно.

Ксения тут же ответила с прохладцей:

— Так обычно говорят про бестолковых зверюшек.

— Почему тебя так интересует моя жена? Хочешь, я вас познакомлю? — не знаю, какой черт меня дернул за язык спрашивать такое, но Ксю тут же подобралась и неожиданно резко воскликнула

— Нет! Нет, — добавила спокойнее, — простите меня за излишнее любопытство.

А меня будто кипятком обдало. Ей не плевать. Несмотря на видимую отстраненность, там за фасадом что-то было. Что-то предназначенное мне, принадлежавшее мне.

От мысли об этом, сердце начинало колотиться как бешенное.

— Рано или поздно вам все равно придется встретиться.

— Когда-нибудь — понятие растяжимое, — холодно ответила она, снова натянув непробиваемую маску и отвернулась к окну.

Я едва не спалился, когда мы приехали в город. Дорога до ее дома была отпечатана у меня на подкорке. Я бы с закрытыми глазами ее нашел, но приходилось делать вид, что я тут впервые и не знаю, куда ехать дальше.

Стоило нам заехать во двор, как я заметил Ольгин силуэт в знакомом окне. Она ждала свою племянницу, и явно была не рада видеть меня. Даже на расстоянии чувствовался ее колючий, ревнивый взгляд. Почему это не вызывало ни раздражения, ни злости. Только усталость. Кто бы знал, как сильно я устал воевать. Как хотелось просто оставить все это в прошлом, и начать с нового листа.

Когда машина остановилась, Ксения выскочила на улицу так быстро, словно за ней гналась стая бешеных демонов:

— До свидания, Тимур Андреевич, — голос натянуто дрожал, разбивая иллюзию спокойствия.

Ей не плевать. Не плевать!

— Все-таки подумай над моим предложением, — это единственное, что я сказал, прежде чем уехать из ее двора.

Хотелось остаться тут на ночь. Сидеть на лавке у подъезда, смотреть в одну точку и ждать, когда что-то изменится. Но я тоже вырос, и понимал, что последствия никуда не исчезнут, и никто не решит наши проблемы за меня.

***

Парня я нашел в автомастерской. В чумазом рабочем комбинезоне он возился с наглухо тонированной тачкой и выглядел совершенно довольным жизнью.

Еще бы ты говнюк не был доволен, когда на тебя Ксюха внимание обратила.

Увидев меня, вытер руки полотенцем и спросил:

— На что жалобы?

— Под капотом стучит странно

— Странно? — нахмурился он, — а конкретнее?

Я смотрел на него и никак не мог понять, что в нем нашла Ксения. Простой, никакой. Таких миллионы. И тут же внутренний голос ядовито выдал: куда уж ему до такого всего из себя раззвездатого, как ты.

Кое-как сдержался, проглотил ненависть, которая моментально закипела в крови, стоило только увидеть нынешнего ухажера моей женщины.

— Прокатимся?

Этот простофиля, не почувствовав подвоха, беспечно согласился. Может увезти его в лес и закопать где-нибудь в овраге? Все проблемы одним махом решу…

Соблазнительный вариант, но вместо этого мы сделали круг по кварталу и остановились возле въезда в мастерскую:

— Я ничего не услышал. Отличная машина. Если хотите, можно поменять масло.

Я хотел только одного, чтобы он оставил Ксению в покое. Поэтому указал взглядом на бардачок

— Открой.

Он открыл.

— Папку видишь?

— Ну вижу.

— Посмотри.

Он пожал плечами и без особого интереса начал пролистывать страницы. Я наблюдал за его лицом. Сначала на нем отразилось недоумение, потом растерянность, потом гнев

— Это что? — глухо спросил он.

— А ты не в курсе? — ухмыльнулся я, — проделки твоего брата.

— Бред.

— Не веришь? Позвони ему и спроси. Только вряд ли правду скажет.

— То есть я вот этому должен поверить, — он потряс папкой, — Приехал какой-то левый мужик, начал…

— Зачем мне врать? Твой брат задолжал столько, что для расплаты надо липа пахать лет пятьдесят без продыху. Или продавать квартиру. И учитывая, что работать он не любит, вариант дальнейшего развития событий очевиден. Он вроде с родителями вашими живет? — как бы невзначай поинтересовался я.

— Бред, — повторил он и, брезгливо бросив папку на приборную панель, взялся за ручку, — всего хорошего.

— Есть еще вариант, — спокойно сказал я, — он просто однажды исчезнет, потому что люди, которым твой братец задолжал, не отличаются милосердием и терпением.

— Это угроза? — парень тотчас вперил в меня жесткий взгляд.