Мое сердце перевернулось.

— Извини, мне нужно отойти на минутку, — сказала я, как в трансе, отстраняясь от него и понимая, что все наблюдают за мной, пока я шла вдоль ряда шкафчиков.

Я поняла, что он заметил мое присутствие, когда увидела, как напрягся его корпус и как он сделал глубокий вдох, прежде чем закрыть шкафчик и повернуться ко мне.

Он тоже изменился. Он стал старше, почти таким же высоким, как его брат. Его голубые глаза остались прежними, но уже не смотрели на меня с тем же детским блеском, который мы разделяли, когда проказничали или попадали в неприятности. Та связь, которая была, между нами, то чувство безопасности и товарищества исчезли. Его волосы уже не были такими светлыми, как у его брата, а стали светло-каштановыми, и я заметила, что у него был татуировок на шее, что-то вроде кельтского знака.

— Привет, Тейлор, — прошептала я почти не слышно. Столько воспоминаний накрыло меня, столько моментов, которые мы разделяли, столько игр и смеха...

Он быстро пробежал глазами по мне, и я увидела в его взгляде удивление, как будто я была не той самой девушкой, которую он помнил.

— Привет, Ками, — сказал он холодно и отстраненно.

Его взгляд, такой отличный от того, каким он меня смотрел раньше, сжег меня изнутри.

— Вы вернулись, — сказала я, но это прозвучало скорее как вопрос.

— Да, — ответил он, поправляя рюкзак, явно некомфортно.

Было так много всего, что я хотела ему сказать, столько всего, что мне хотелось с ним поделиться... Все изменилось так сильно с тех пор, как мы последний раз виделись. Моя жизнь больше не была счастливой, мои дни перестали быть полными смеха и приключений, они стали рутиной совершенства и скуки. Он был моим другом, моим защитником... Он и его брат значили для меня всё, и мы даже не смогли попрощаться.

И вот семь лет спустя, они появились как ниоткуда, и вот все, что он хотел мне сказать?

Да, моя мама разрушила их семью, но и мою тоже, и я не могла понять его холодность... Я просто хотела обнять его, чтобы снова почувствовать себя так, как мы были раньше.

— Я очень рада снова тебя увидеть, — сказала я, набравшись мужества. — Я скучала по тебе, по тебе и по-твоему...

— Мне нужно идти, — перебил меня он вдруг, оставив меня с не успевшими выйти словами.

В этот момент прозвенел звонок. Я подпрыгнула от неожиданности, и Тейлор обошел меня и отошел. Это не был тот способ, каким я представляла наше воссоединение. Я много раз засыпала, думая, как будет здорово снова увидеть их, его и Тьяго, но я никогда не думала, что все будет так странно и больно.

Я поняла, что я разваливаюсь, и поняла это по тому, как все вокруг смотрели на меня. Я надела маску, которую всегда носила в этих коридорах, и сдержала слезы, которые угрожали выдать меня.

— Что вы смотрите? — сказала я, обращаясь ни к кому конкретно. Я повернулась на каблуках и пошла прямо в свой класс. Мои подруги последовали за мной, и я поблагодарила их за то, что никто не сказал ничего, по крайней мере, в первый час.

Мои чувства угрожали разрушить меня, и принцесса льда, как и моя мама, не могла себе этого позволить.

2

2

ТЬЯГО

Я не провел здесь и полдня, а её образ уже преследовал меня. Кам... Чёрт.

Почему, чёрт возьми, она так на меня подействовала? Она вообще не была похожа на ту девочку, которую я знал и любил в детстве. Эта холодная, высокомерная девушка не имела ничего общего с той девчонкой с косичками, с которой я когда-то смеялся. Я видел её всего на секунду, но её образ запечатлелся у меня в глазах. Она повзрослела, и, очевидно, стала очень красивой женщиной. Она всегда была хорошенькой, но я не ожидал, что почувствую такое желание, увидев её. Камила Хэмилтон больше не была моей подругой, больше не была первой девушкой, которую я поцеловал и в которую, как я считал, был влюблён, когда был маленьким. Теперь она была дочерью той женщины, которая разрушила наши жизни, причиной того, что моя мама больше не улыбалась, как раньше, причиной того, почему мой отец нас покинул. Я ненавидел эту семью всей душой и Камилу больше всех.

Если бы эта девчонка мне поверила, если бы она держала свою чёртову пасть закрытой, ничего бы из того, что произошло тогда, не случилось. Моя мама не впала бы в депрессию, она не стала бы тем, чем стала, не стала бы встречаться с тем ублюдком, который её избивал, и мне не пришлось бы отрабатывать 600 часов общественных работ за то, что я разбил этому придурку лицо...

Если бы Камила не открыла рот, если бы она не...

Видеть её такой счастливой, такой яркой в своём кабриолете, окружённой богатством и не имеющей ни единой проблемы, злило меня до предела. Она не страдала, как я и мой брат. Её семья оставалась вместе. Они по-прежнему жили без проблем, финансовых трудностей не было, и они не должны были работать на какой-то чёртовой стройке, чтобы держать семью на плаву. Её не выгнали из университета, и ей не нужно было возвращаться в школу, чтобы заплатить государству за ущерб, который она причинила.

Я понимал, что мой отец виноват не меньше всех других участников. Но мой отец был ублюдком, всегда им был. Он изменял моей матери столько раз, я это знал, всегда знал. Он никогда не скрывал своих любовниц, не обращая внимания на то, что его дети внизу, играют с няней. Единственная, кто этого не замечала, была моя мама, которая жила в своём пузыре невинности. Она жила в лжи, но хотя бы была счастлива.

Вот почему я просил Камилу не говорить ничего, чтобы она держала рот на замке... Но это ничего не дало. Тупая девчонка как канарейка напела все, разрушив всё, что у нас было.

Мы вернулись. Прошло семь лет с того момента, как мои родители развелись, семь лет с тех пор, как мой отец постепенно перестал даже нас навещать. Мы получали от него только чек каждый месяц, ту самую сумму, которую назначил суд, и на этом вся наша связь заканчивалась.

Этот ублюдок бросил нас, своих двоих детей и женщину, которая отдала ему всё. Он сказал, что не может этого пережить, что не может остаться с нами, что всё ему это напоминает... И всё равно, моя мама до сих пор плакала по нему, тайно, в одиночестве, разбитая.

Мой брат Тейлор справлялся с этим лучше. Я позаботился об этом. Моя мама никогда не обращалась к нему, когда ей было плохо, никогда не плакала перед ним... А вот я был её спасением. В тринадцать лет мне пришлось быть свидетелем всех тех ссор между ней и моим отцом, и даже давать показания на суде, подтверждая, что был в курсе любовных похождений моего отца на протяжении всех этих лет. Я почти убил свою маму этими показаниями, но я не собирался позволять, чтобы этот ублюдок ушел без наказания. Благодаря этим показаниям мы смогли остаться в доме, хотя это мало что дало. Моя мама отказалась жить с Хэмилтонами, это было выше её сил, и она также отказалась его сдавать. Мы оказались почти на грани, платя за аренду в Бруклине и поддерживая дом. Я много раз спорил с ней по этому поводу, но она не сдалась: дом оставался закрытым, и больше не было о чём говорить.

Но нам пришлось вернуться... ради меня.

С годами мы научились переживать это, каждый по-своему. Я взял на себя заботу о том, чтобы у моего брата было детство, которое мы могли ему предоставить, и ценой этого стало то, что я потерял себя в процессе. Мое детство закончилась в одно мгновение, и я оказался вовлечен в проблемы взрослых, хотя был еще ребенком.

Гнев, который я скрывал внутри, привел меня к общению с неправильными людьми, я начал плохо учиться, меня исключили за участие в драках... и все это привело к лету прошлого года, когда я застал этого ублюдка, парня моей матери, который пинал ее и оставил почти без сознания на полу. Весь тот гнев, который я накапливал в себе, вылился в удары по этому негодяю. Этот тип был, к тому же, главным врачом в педиатрическом отделении больницы Нью-Йорка, и после того, как я его избил, он использовал все свои связи, чтобы попытаться отправить меня в тюрьму. Именно поэтому я оказался на условном освобождении. Малейшая ошибка — и я окажусь за решеткой. А это я не был готов позволить.

Вот почему мы были в Карсвилле, где я родился и провел счастливое детство до того, как все рухнуло... Но, несмотря на все, это было единственное место, где мне давали шанс избежать тюрьмы. Часть меня надеялась, что семья Хэмилтонов уже не живет здесь, но я уже понял, что все осталось по-прежнему, только теперь мы все стали намного выше и утопали в проблемах по уши. Во всяком случае, это касалось меня.

Мой брат Тейлор уже уехал в школу. Рабочие, которые занимались переездом, оставили коробки повсюду: у входа и в части гостиной нашего дома. Мне пришлось оставить маму одну, чтобы она занималась этим, ведь я должен был быть во второй половине дня, чтобы начать свою работу без оплаты как помощник тренера по баскетболу. Я также помогал в секретариате и должен был оставаться по вечерам с учениками, получившими наказание... Великолепно, да.

Я оставил маму, которая начинала работать медсестрой в больнице Карсвилла только на следующее утро, управлять переездом, и сел на свой мотоцикл, чтобы поехать в школу, в которую я ходил только в первый год. Вернуться в школу — это кошмар для любого двадцатилетнего парня, а для меня, который не так давно закончил, это было особенно тяжело.