– Ты думаешь, это дает тебе право выступать против меня, когда у меня есть поддержка в других округах, включая твой? Хотя теперь я вижу, что это было сделано с иной целью.
– Ты действительно тупой, ты знаешь это? – Торин сплевывает на землю. – Ты не имеешь права претендовать на наследницу Ревено. Не ты, а Митчелл может предложить ей…
Энцо простреливает ему коленную чашечку.
Бандони стонет от боли, но, несмотря на рану, этот крутой мен все еще стоит на ногах.
– Контракт аннулирован, – говорит он.
– Я знаю. И это было сделано по моей просьбе, – усмехается Энцо.
В этот момент голова Торина резко поворачивается влево, он смотрит на Бастиана.
Бастиан наклоняет голову, его лицо превращается в каменную маску.
Ага, понятно, значит, Торин этого
– Ну, это неважно. – Бандони выпрямляется, на его губах появляется легкая ухмылка. – Тогда я и не нарушил никаких правил, поскольку контракта больше нет. Девушка свободна в выборе, и до того, как эти… кем бы, черт возьми, ни были эти подонки, которые повылазили и напали без предупреждения… она приняла решение. И, замечу, не в твою пользу.
Энцо не нужно оглядывать всех, его карие глаза мгновенно находят меня.
– Иди сюда.
Я подчиняюсь его команде и не останавливаюсь, пока не оказываюсь перед ним, в правой руке у меня пистолет.
Голова Торина мечется между нами, а я не отвожу взгляда от Энцо, который поднимает мою левую руку, берет зубами кончик перчатки и медленно снимает ее. Его пальцы переплетаются с моими, и он целует то место, на котором написано его имя, и наконец поворачивается, чтобы посмотреть на Торина.
– Она сделала свой выбор. Несколько месяцев назад. И она не моя невеста. Она моя жена.
Когда я смотрю на Торина, выражение ужаса на его лице так же забавляет, как и разочаровывает.
Прикоснуться к чужой жене, пусть даже в мыслях, – это смертный приговор.
Буквальное правило – негласное, но священное.
Ноздри Торина раздуваются, глаза обводят пространство, оглядывая всех собравшихся, и даже мне самой непонятно, кто встанет на чью сторону, если до этого дойдет.