Бандони – член семьи основателей и, в конце концов, член профсоюза.

Энцо – нет.

Я вижу момент, когда Торин принимает решение, и напрягаюсь, ожидая, что же это будет.

Он ковыляет к нам, и меня охватывает беспокойство.

– Ты думаешь, я не знаю твоего секрета? – шипит он, стараясь говорить тихо. – Ха! Вся твоя идиллия исчезнет, когда остальные узнают, что ты скрывал. Или, лучше сказать, кого…

Я напрягаюсь и медленно, как можно незаметнее, опускаю палец на спусковой крючок.

Он знает о Катане.

Он знает, что Энцо прятал девушку, которую они искали около десяти лет. Что он фиктивно женился на ней.

Возможно, именно кровь моего мужа сегодня потечет по асфальту.

Я не могу этого допустить.

В этот момент теплая рука прижимается к моей спине, и я делаю глубокий вдох.

Он не хочет, чтобы я стреляла.

Но чего он, похоже, не понимает, так это того, что мне придется это сделать.

Если Бандони будет угрожать жизни моего мужа, то он, Бандони, должен умереть.

Он умрет, и плевать на последствия.

Но тут Энцо смеется – смеется так тихо и мрачно, что у меня по спине пробегает холодок. Этот звук выбивает Торина из колеи, он хмурится, поперечная морщинка на его лбу становится глубже, а у меня в голове все плывет – я пытаюсь связать воедино то, чего раньше не замечала.

Энцо смотрит в лицо человеку, которого я знала всю свою жизнь.