Они начали повторно целоваться на лестнице. Вцепились друг в друга, не разлепить.

— Осторожнее…

— Я держу тебя.

Они кое-как добрались до спальни Касьяна, она оказалась первой от лестницы.

Они целовались. Долго. До тех пор, пока у них хватило кислорода. Касьян первым оторвался, но лишь на сантиметр, чтобы перевести дух. Его лоб уперся в ее лоб. Глаза были закрыты. Он тяжело дышал, и его дыхание обжигало ее кожу.

— Янина, — прошептал он хрипло.

Она не ответила. Просто снова прикоснулась к его губам, на этот раз мягче, ласковее, запечатывая молчанием все, что не нуждалось в словах. Они были вместе.

Теперь — да…

На этот раз все было иначе. Они налетели друг на друга, как два голодных зверя, уставшие от игр и оттягиваний.

Руки Касьяна скользили по ее спине, впивались в бока, срываясь ниже, к изгибу ягодиц, прижимая ее к себе так плотно, что она чувствовала каждую жесткую мышцу его живота, каждую пугающую и манящую выпуклость. Ее пальцы дрожали, когда она рвала на нем футболку, пытаясь засунуть руки под нее, ощутить горячую кожу, провести ногтями по рельефу пресса.

Физиология восприятия Янины перестала быть привычной.

Она не думала, она чувствовала.

Каждое прикосновение его рук оставляло на ее коже не просто след, а словно дорожку из искр. Ее тело плыло, теряя опору, повинуясь только его ведущей силе.

Ей было невыносимо хорошо от его поцелуев. Они были влажными, жаркими, требовательными. Кася не просто целовал. Он исследовал, владел, забирал. Его язык скользил по ее губам, проникал внутрь, и от этого у нее подкашивались ноги, тугая, сладкая петля желания затягивалась в животе все туже и туже. Она тонула в нем, в его вкусе — кофе, мяты и чего-то неуловимого, чисто мужского, присущего только ему одному. Такого… касьяновского.

— Кася… — Ее собственный стон прозвучал чужим, хриплым, полным непереносимого напряжения.

— Да?

Он заглянул ей в глаза.

— Почему мы еще стоим? — тихо выдавила она из себя.

И тут Касьян откинул голову назад и засмеялся.

Он впервые в жизни так смеялся при ней. Открыто. Громко. Заливисто, что ли. Янина тоже не смогла сдержать улыбку.

Как же хорошо! Как же легко!

Как же… правильно!

Касьян подхватил ее на руки, и через мгновение она уже лежала на спине, а он нависал сверху.

Глаза к глазам.

— Когда я увидел тебя в аэропорту, у меня одна мысль только в башке дурной билась — охренеть, — почти не размыкая губ, признался он.

Волнение новым витком заструилось по крови Янины.

— Почему?

— Ты такая красивая была. И сейчас… Охрененно красивая ты девочка, Янина… Байзарова.

Он как-то запнулся на ее имени, но Янина, слишком увлеченная его признанием, даже не обратила внимания.

— Иди ко мне, Кась. Поцелуй меня.

И он поцеловал. Снова.

Они избавились от одежды одновременно. Она, он. Его футболка. Ее. Они кидали все на пол. Их гнало общее нетерпение.

Лишь бы добраться до другого. Лишь бы прикоснуться к коже, обжечься ею, унять нестерпимую жажду внутри.

— Сейчас…

Касьян порывисто открыл прикроватную тумбочку и достал презерватив. Не разрывал зрительного контакта с Яниной, которая все же отчаянно покраснела, наблюдая за его действиями.

Он вскрыл пачку зубами и дальше раскатал презерватив по члену. Янина смотрела. Да-да, она хотела видеть все.

И вот они оба голые. Замерли на пару мгновений друг перед другом. У Янины дыхание сперло.

Он рассматривал ее. Грудь, живот, бедра. Лоно.

Янина дернулась, чтобы прикрыть себя, но он тотчас перехватил руку.

— Не надо. Тут ты тоже красивая.

Он аккуратно надавил на ее плечи, и она легла.

— Покажи себя.

Она мотнула головой, зажмурившись.

— Янин, так нечестно. Ты же видишь меня. И я хочу.

Его голос… Он почти дрожал!

И Янина не смогла устоять. Чуть приподняла бедра, развела колени.

Лоно тотчас огнем опалило. Да таким жгучим, таким ярким, что между ног стремительно увлажнилось. Янина едва не дернулась проверить, что у нее там между ног творится.

Но она заставила себя лежать на месте. То и творилось.

— И снова охренеть.

Пальцы Касьяна дотронулись до ее складок.

— Кась, — захныкала она. Ее колени самопроизвольно дернулись.

— Я пару секунд. Не могу оторваться.

Он трогал ее. Вверх, вниз. Внутрь скользнул. А потом накрыл собой.

Янина с готовностью обвила его ногами, чувствуя, как вся ее кожа горит, как каждое нервное окончание кричит о нем. Его губы снова нашли ее, но теперь они спустились ниже. Он целовал ее шею, ключицы, пожирал жарким ртом ее грудь, заставляя ее выгибаться и стонать, вцепляться пальцами в его волосы.

— Ты вся дрожишь, — констатировал Касьян очевидное.

Его рука снова оказалась между ее ног, и на этот раз Янина вскрикнула от наслаждения. Его пальцы творили черт-те что. Они точно знали, что искать, где касаться. Он находил самые чувствительные места, ласкал их то нежно, то почти грубо, доводя ее до грани, заставляя метаться под ним.

— Касьян, пожалуйста, — захныкала она повторно.

— Что, Янина? — Он поднял над ней лицо, его глаза пылали. — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя. Тебя хочу.

Больше слова не потребовались. Он вошел в нее одним долгим, мощным движением, заполняя собой все ее существо. Она громко застонала, едва ли не синхронно с его проникновением.

Какой же он!..

Она чувствовала его. Всего.

Касьян замер, давая ей привыкнуть, его собственное лицо было искажено гримасой наслаждения и предельного напряжения.

— Хорошо? — Он выдохнул.

— Да.

— Ты такая мокрая… Пиздец просто, Янин. Я схожу по тебе с ума.

Он начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, выстраивая ритм, от которого у нее перехватывало дыхание. А потом все быстрее, сильнее, яростнее. Его толчки были властными, неумолимыми, каждый раз достигая самой ее глубины, задевая какую-то невыносимо чувствительную точку, от которой по телу разливались судороги наслаждения. Она не могла делать ничего, только отвечать ему, поднимаясь навстречу, ловя его ритм. Она тоже тонула в этом сладком безумии.

И ей тоже впервые в жизни хотелось ругаться матом. Произнести то самое слово на «п». Потом что ей именно так было хорошо.

Он смотрел на нее не отрываясь. Снова…

Как всегда.

Боже. Спасибо-спасибо. За все.

Касьян наклонился и поцеловал ее.

— Ты моя. Моя же?

Она быстро-быстро закивала.

— Да.

— Я люблю тебя, Янина.

Эмоции накрывали с головой. Она чувствовала каждую. Чувствовала, как внутри нее нарастает давление, жаркий, сжимающийся комок, готовый вот-вот взорваться. Ее ноги свело судорогой, она зажмурилась, пытаясь удержаться, но это было невозможно.

Она судорожно вцепилась ему в плечи.

— Я…

Он не позволил договорить. Снова накрыл ее губы своими.

В какой-то момент Янина простонала:

— Я больше не могу…

— И не надо… Давай, кончай.

И она отпустила себя. Волна оргазма накрыла ее с такой силой, что она закричала, вцепившись в него. Ее тело выгнулось, сотрясаясь в конвульсиях наслаждения.

Через мгновение его собственное тело напряглось, он с силой вогнал в нее себя в последний раз, низко, хрипло простонав ее имя, и рухнул на нее, тяжелый, мокрый от пота, дыша ей в шею.

Янина и не думала отпускать его. Ей нравилась его тяжесть.

И то, что его сердце бьется рядом с ней.

Прошло не менее минуты, прежде чем Касьян скатился с нее. Первым делом снял презерватив, замотал его и кинул куда-то к одежде.

— Жрать хочу, — внезапно выдал он с все той же шкодной мальчишечьей улыбкой.

Кажется, у кого-то появился некий рычаг воздействия на нее, потому что Янина тотчас подорвалась, вскочив.

— Пошли! Я сейчас рагу разогрею…

— Эй… А ну без суеты.

Какое там… Янина уже спрыгнула с кровати и натягивала штаны. Далее последовала футболка. Пальцы подрагивали. Не отошла она еще от оргазма. Точнее, от того, что было.

Вот сейчас они занимались любовью.

Сейчас между ними все правильно.

Касьян резко сел.

— Ты лифчик не надела. — Он прищурил глаза.

Янину точно током прошибло.

Это она?.. Это точно она?

— Я знаю, — едва размыкая губы, выдохнула она.