Едва Тим отходит от столика, я тут же срываюсь за ним. Егор уже идёт навстречу моему парню. И когда они встречаются в центре кафе, я подбегаю к Тимофею. Не собиралась прятаться за его спиной, но парень удерживает меня, заведя руку назад.
– Чего ты хочешь? – выпаливает он, смотря на Гроза.
– От тебя? – прищуривает глаза Егор. – Ты мне неинтересен, футболист. Мне нужна она.
Гроз смотрит мне в глаза.
– Пойдём поговорим, мышка, – скалится он.
– Как ты её назвал?.. Хотя это неважно, – в голосе Тима угроза и сарказм. – Шёл бы ты отсюда, мажорчик.
– Мажорчик... – с усмешкой повторяет Гроз. – Быть мажором не так уж плохо, футболист. Есть деньги, связи, тачка. На этой тачке можно покатать девочку... Держать её за руку, чтобы она не могла убавить громкость и дать послушать чёртову песню...
Говорит он это, конечно, мне. В памяти сразу же вспыхивает та поездка. Сразу после кинотеатра в парке. После той женщины, сбежавшей из психиатрической клиники. Егор держал меня за руку. А потом... Я обнимала его.
Тим, конечно, не понимает, что стоит за его словами. Ну или не хочет понимать.
– О своих похождениях рассказывай своим друзьям. К девушке моей не приближайся.
– А давай у неё спросим, мм? – взгляд Егора перемещается с меня на Тима и обратно. – Алина, нам нужно поговорить. Уделишь мне минутку?
– Хорошо, – решительно отвечаю я.
В этот раз лучше дать Егору то, что он хочет. Очевидно же, что ни с чем он не уйдёт.
Тим дёргает меня обратно и снова прячет за свою спину.
– Нет, ты не будешь с ним говорить. Что бы он там себе ни надумал – это его траблы.
– Ссышь, футболист? Боишься, что Алина уйдёт со мной?
– Такого, как ты, она никогда не выберет, – в голосе Тимофея звучит насмешка. – Ты просто разрисованный папуас. Иди к папочке, мажорчик.
Егор начинает смеяться. Но этот смех... Он не предвещает ничего хорошего.
Кажется, все посетители кафе смотрят на нас. Официанты замерли, бармен кому-то звонит.
Тяну Тимофея за руку.
– Давай просто уйдём!
Но мы даже шагу не успеваем ступить. Егор неожиданно бьёт Тима в лицо. Мой парень отвечает тем же. Начинается полнейший хаос...
Егор и Тим обмениваются жёсткими ударами. И никто не может их растащить. Ни парни из команды, ни официанты, ни посетители кафе.
Они так яростно сцепились, будто пытаются убить друг друга!
Меня оттесняют подальше. Кто-то хватает за плечи, удерживая на месте. Вроде бы Севен. Убеждаюсь, что это точно он, когда слышу его голос.
– Не помешало бы объяснить всё это, Алина. Позже. А сейчас просто не лезь, поняла?
Кирилл отпускает меня и идёт помогать ребятам остановить эту бессмысленную драку.
Ищу глазами Даниила, но его нигде не видно. Ну не мог же он бросить друга!
Вижу, как Егор лупит Фора по лицу. Тот в ответ набрасывается на него. Потом Егор хватает за грудки Тена, отпихивает его… И снова сцепляется с Тимом… Словно сегодня Гроз решил самоубиться об футбольную команду.
Схватка один на один очень быстро превращается в жёсткое избиение одного целой толпой. И когда Егор падает, а кто-то размахивается ногой, чтобы ударить его по голове, я в одно мгновение оказываюсь рядом и падаю на Егора сверху. Просто закрываю собой от всех этих ударов.
– Хватит! Перестаньте! – кричу я, не узнавая собственного голоса.
И в этот момент он тонет в звуке полицейских сирен.
Глава 29
Глава 29
Глубоко в груди начинает вибрировать неконтролируемый смех. Может, я такой же псих, как моя мать? Может, рано или поздно тоже попаду в дурку? Нормальные люди не смеются в такой ситуации.
Судя по ощущениям, рожа опухла. Костяшки на руках сбиты. В голове лёгкий сотряс, потому что когда я упал, шмякнулся затылком о стол. А ещё рёбра болят, потому что Алина рухнула на меня резко и неожиданно.
И теперь я прижимаю её к себе и глухо смеюсь, зарывшись носом в её макушку.
Всё было разыграно, как по нотам. Алина повела себя именно так, как и должна была. Она выбрала меня. И всегда будет выбирать, так или иначе.
В глазах футболиста шок. Его друзья в безмолвном ахере. Но когда в кафе врываются менты и ОМОН, ступор парней сменяется руганью и матом.
Алина пытается высвободиться из моих рук, но я крепко держу её за талию. Она кричит ментам, что парни не виноваты, что их нельзя забирать. Но служивым насрать на девчонку. Футболистов выводят из кафе. Лишь тогда я отпускаю её.
Девушка тут же пытается выбежать на улицу, но оставшиеся два мента останавливают её, чтобы она дала показания как свидетель. А меня осматривает подъехавшая скорая. По всем законам жанра я – пострадавшая сторона.
Потом берут показания и у меня.
Через полчаса нас отпускают. И когда Алина наконец выбегает на улицу, я мчусь за ней. Схватив за плечи, силой усаживаю в свою машину.
– А теперь мы поговорим! – рычу угрожающе, крутанув ключ в замке. – Ты моя на несколько часов. Смирись!
– Хорошо, мы поговорим, – цедит она сквозь зубы. – Но ни о каких часах не может быть и речи. Я должна поехать в участок и быть там со своим парнем. Понятно?
Зажмуриваюсь на секунду, чтобы не заорать.
Не выходит.
И я ору.
– Я ЗАКРОЮ ТВОЕГО ПАРНЯ, ПОНЯЛА?! ЕСЛИ ПРЯМО СЕЙЧАС НЕ ПЕРЕСТАНЕШЬ ГОВОРИТЬ О НЁМ, Я, МАТЬ ТВОЮ, ЕГО ЗАКРОЮ!
Давлю на газ. Хрен его знает, куда еду. Просто хочу убраться отсюда.
Алина молчит, сжавшись в кресле. Взглянув на неё, вижу, как дрожат её губы. Мышка выглядит напуганной, чертовски напуганной.
Она боится меня?
Бл*ть... Да я сам себя немного боюсь. Особенно сейчас, когда адреналин ещё не отпустил после драки. И потому, что я не видел Алину долбаных семь дней. Мне как воздуха её не хватало!
Пи*дец!! Ну почему она?!
Может быть, так же, как и моя мать, я обречён помешаться на ком-то? Может, это диагноз? Какая-то наследственная херня?
Разговор с самим собой делает всё только хуже. Я торможу на обочине. Даю себе несколько секунд отдышаться и относительно вменяемым голосом спрашиваю:
– Что ты написала в своих показаниях? Что я ударил первым?
Она молчит. Вбуравливаю свои глаза в её лицо.
– Что?!
– Что же ты не спросил у полиции? – не удерживается она от язвительного тона. – Зачем ты вообще всё это устроил? Почему преследуешь меня?
– А разве это не очевидно?
– Ну да... флешка, – грустно усмехается она. – И тебе плевать, кто и как пострадает, пока ты не получишь желаемое.
– Ты права. Только дело совсем не в флешке.
– Тогда в чём?! – в сердцах выкрикивает она.
– В ком, – поправляю её.
И не собираюсь больше ничего добавлять. Признаваться в своей безумной тяге к ней я не буду. Оставим это на потом. А пока я просто хочу... Хочу затащить её на заднее сиденье и целовать, целовать, целовать... И завтра делать то же самое. И послезавтра.
А если начнёт сопротивляться, буду её шантажировать. Уничтожу всю футбольную команду, если понадобится.
Да, я болен. Болен это серой мышью, черт бы её побрал!
Вновь жму на газ. Включаю кондей на полную, потому что горю. Убираюсь с оживлённых улиц, выезжаю на трассу.
– Куда мы едем?
– Не знаю.
Хотя я знаю. На дачу, которую Юлиана считает своей. Это единственное подходящее место, где сейчас никого нет. Даже персонала.
– Егор, мне надо позвонить, – шепчет Алина.
Бросаю на неё взгляд. Глаза, полные слёз, с мольбой взирают на меня.
– Хорошо, звони. Ставь на громкую.
Она кому-то набирает. Слышатся гудки, потом резкое «Да!»
– Папа... Парни в участке.
– В курсе уже, – с недовольством. – Сейчас еду туда. Ты где?
– Я... Я... – замолкает. И тут же сбивчиво шепчет: – Меня долго допрашивали. Я тоже сейчас туда поеду.
– Ладно, увидимся...
Звонок обрывается.
Я буквально давлюсь ядом.
– Похоже, ты совсем не знаешь меня, мышка, раз считаешь, что попадёшь сегодня к своему футболисту.
– Но ты же понимаешь, что теперь отец будет меня ждать? Если я не приеду, он... – её голос дрожит.
Выкручиваю руль, съезжаю на обочину, вдавливаю тормоз. Развернувшись к ней всем телом, хватаюсь за её сарафан и подтягиваю Алину к себе.
– Ну что он может, а? Что твой отец может сделать? – рычу напротив дрожащих губ.
Огромные карие глаза наверняка видят перед собой монстра. Ничего! Она это переживёт!
– Он как минимум будет меня искать, – шепчет мышка. – Обратится в полицию.
– Мой отец прокурор, – напоминаю ей. – А его продажность ты мешаешь мне доказать... Хотя знаешь, я даже рад, что флешка пока у тебя. Сейчас не время обнародовать то, что на ней есть. Нужно дождаться более подходящего момента. И тогда ты отдашь её мне. Ведь отдашь?
Утвердительно моргает.
Хорошая девочка.
Разжимаю пальцы, выпуская ткань сарафана, и Алина тут же вжимается в дверь спиной.
– Отпусти меня, пожалуйста!
– А знаешь, я даже до участка тебя довезу, – резко меняю планы. – Но при одном условии.
– Каком?
Придвигаюсь настолько близко к ней, насколько это вообще возможно. Одной рукой упираюсь в спинку её кресла. Вторую кладу на колено мышки.
– Поцелуй меня – и можешь быть свободна. На сегодня.