Затаив дыхание, заглядываю внутрь. Здесь никого нет, кроме Тима. Подхожу к его постели. Делаю вдох лишь тогда, когда его неподвижное тело начинает шевелиться. Тимофей поворачивается на левый бок и открывает глаза.

– Башка кружится, – говорит он будничным тоном. – Вырубает периодически.

Нет, он не жалуется. Тим никогда не жалуется. Просто рассказывает о том, что чувствует.

– Позвать врача? – дёргаюсь к двери.

– Нет, – Тим осторожно садится, морщась от боли. – Нет... Лучше со мной посиди.

Послушно сажусь на стул рядом с кроватью.

– Они все мне надоели... Моя мать и твой отец решили добить меня упрёками, – усмехается, пряча взгляд. – Ты тоже можешь начинать отчитывать.

– За что?

Теперь у меня начинает кружиться голова...

Вот только не надо излишнего благородства, Тим! Не надо брать на себя МОЮ вину!

– Может, и не я это начал, малыш, – говорит он. – Но я кайфовал от того, что могу дать отпор. Что я борюсь за своё. За тебя!

– Не надо больше бороться.

– Кир обвиняет тебя? – Тим резко меняет тему, требовательно глядя мне в глаза. – Что именно он тебе говорит?

– Ничего, – вру я. – Кир просто расстроен.

Расстроен... Как же глупо это звучит. Сэвен готов лично вручить меня Егору, если говорить честно. Вот только теперь это не поможет. Я нужна другим людям. Точнее, эта чёртова флешка, будь она неладна!

– Что говорят врачи? – теперь я меняю тему, отводя взгляд.

– Что я здоров как бык, что ж ещё?

– А серьёзно? – пристально смотрю парню в глаза.

– Руки-ноги на месте, – так же пристально смотрит на меня Тим. – Ты рядом. Что мне ещё надо, по-твоему?

У меня перехватывает горло... Ведь я не рядом. Я очень далеко. Мыслями я совсем не здесь.

– Алина, ты меня слышишь?

– Мм?

Нет... Где-то плаваю.

Пытаюсь сглотнуть комок, застрявший в горле.

– Хотел реанимировать наши отношения, – улыбается Тим. Но улыбаются только его губы. – На бал-то хоть со мной пойдёшь?

Не могу ответить. Не хочу отвечать. Не сейчас, когда он так смотрит на меня.

Нас невозможно реанимировать. Тим это прекрасно понимает, но зачем-то всё ещё пытается. А я вот больше не пытаюсь.

***

Едем с отцом домой в такси. Вся дорога проходит в напряжённом молчании.

Лучше бы он орал на меня. Лучше бы ругал Тима и всю команду...

Я знаю, почему папа молчит. Он винит себя.

Но ведь это я собственноручно отдала ему флешку. И я же её заберу.

Все выходные мы с ним торчим в квартире. У меня нет никакой возможности обыскать его комнату. А часы тикают, и времени остаётся всё меньше.

В понедельник я сбегаю сразу после первого урока, как только отец появляется в школе. Игнорируя машину с тремя единицами, которая неустанно следует за мной до дома, залетаю в подъезд. Оказавшись в квартире, тут же бросаюсь в комнату отца. В этот момент в кармане джинсов вибрирует телефон. Достаю его. Папа.

– Алло, – принимаю вызов.

– Ты ушла из школы? – строго спрашивает он.

– Живот болит, – повторяю то же самое, что сказала Еве.

– Ты дома?

– Да.

– Выпей лекарство и ложись, – заботливо говорит он.

– Хорошо.

Отключаюсь. Запихнув телефон обратно в карман, обвожу папину комнату взглядом. Кровать, шкаф, тумбочка, полка с наградами, дипломами и медалями. Полка с нашими фотографиями...

Не знаю, сколько именно времени провожу здесь, но успеваю убрать все улики после своих поисков до того, как отец появляется дома. Папа приносит мне мороженое, посчитав, что мой живот болит не из-за отравления, а из-за месячных. А он у меня вообще не болит...

– Завтра пойдёшь в школу? – спрашивает отец, с наслаждением поедая эскимо.

– Пойду, – без энтузиазма ем свою «Лакомку».

Недолго молчим. Потом, не знаю, в какой уже раз, я вновь заговариваю о наболевшем.

– Пап, давай отдадим флешку Егору!

– После того, что он сделал? – злобно фыркает отец. – Он и его дружки всю команду мне чуть не угробили! Нет уж! Теперь он для меня такой же преступник, как и его отец. И флешку я отдам тому, кому нужно.

– Пап...

– Алина, прекрати говорить об этом! – повышает голос.

Но я не прекращаю.

– Не ты ли втянул команду в это?! Не ты ли просил меня держаться поближе к Тиму, а?! Ну и к чему это привело?

– Тимофей сам просил меня об этом! А я, как последний дурак, повёлся на его провокацию, – резко обрывает меня папа.

Что он такое несёт?!

Буквально онемев от удивления, вопросительно смотрю на него. И отец отвечает на мой немой вопрос:

– Тим сказал, что уйдёт из команды, если я не позволю ему тебя защищать. Но я ничего ему не рассказывал. О флешке он услышал случайно, когда я говорил по телефону.

– С кем?

Кому он ещё умудрился об этом рассказать? Господи, папа...

– Неважно, с кем. Важно, что Тим больше в этом не участвует. Хочет свалить – пусть сваливает.

Я вижу, сколько боли причиняют ему эти слова. Вижу, как сжимаются его челюсти, а глаза наполняются горечью.

– И важно то, что если всё выйдет из-под контроля – ты уедешь.

– Куда? – я вскакиваю на ноги.

– Скажем так – в другой город. Мой зятёк пытается меня запугать, походу. Драка эта тоже им спланирована. Судебный запрет пока не дают. Да и вряд ли дело до суда дойдёт, сама понимаешь. Ну ладно... Что-то я разболтался... Ты доела?

– Да.

– Иди спать, Алина.

Ухожу к себе. Вот он – извечный конфликт поколений. Отец меня совсем не понимает. Он считает, что защищает меня, а по сути хочет отправить в ссылку. Не давая мне шанса на исправление ошибок. Вообще не хочет позволить мне сделать хоть что-то!

Но всё будет иначе.

***

Во вторник я снова остаюсь дома с целью перерыть комнату отца ещё раз. Но он не предоставляет мне такой возможности, потому что тоже никуда не уходит.

В среду вместе добираемся до школы, нас подвозит наш сосед по подъезду. И уже на первом уроке я слышу за спиной возбуждённые шепотки и разговоры о том, что я почему-то всё ещё сижу с Тимофеем за одной партой. А позже бурное обсуждение наших персон и того, что случилось на вечеринке, начинается и в других классах. Слухи о драке разносятся по всей школе.

Основная версия такая: «Некий Егор Грозный – мажор и мудак – увлёкся Алиной, девушкой Первого. И Первый его за это поколотил. А потом Грозный пришёл в дом Фора, чтобы отомстить Первому, и прихватил с собой своих мерзких дружков – целую армию таких же мудаков и мажоров». И какие только цифры я не слышу о численности этой армии... Самая сумасшедшая сплетня из всех – Егор привёл с собой триста человек.

А я понятия не имею, сколько их было на самом деле. Мне никто об этом не рассказывал. Но ведь не триста же!

Некоторые девочки из параллели смотрят на меня с презрением, а некоторые – с завистью. Ведь ради них не устраивают подобных сражений. Глупые... Я бы отдала всё, что угодно, чтобы предотвратить то, что произошло.

Повальное перемывание моих костей вызывает мерзкое ощущение. Но в то же время мне плевать на дурацкую болтовню. Не до этого просто.

На последнем уроке вместо физ-ры – матч с командой из другой школы. И пока все увлечены игрой, у меня появляется возможность попасть в кабинет физрука. Мой отец тоже базируется в этом кабинете.

Теперь я чувствую себя настоящим преступником, но почему-то это не останавливает меня. Проверяю все ящики и полки в столе, потом тщательно обшариваю все стеллажи. Но так ничего и не нахожу...

Меня накрывает отчаянием...

Выходя из кабинета, сталкиваюсь с Тимофеем. Он тяжело дышит. Футболка облепила мокрое от пота тело.

– Иди-ка сюда! – схватив за руку, утягивает меня подальше.

В этот момент где-то рядом раздаются голоса отца и ребят из команды. Чёрт! Я же забыла о перерыве между таймами!

– Что ты там делала? – с ходу обрушивается на меня Тим, как только мы оказываемся в недосягаемости для посторонних ушей.

– Я что, не могу зайти в кабинет отца? – пытаюсь выглядеть невозмутимой.

Но Тимофей читает меня как открытую книгу.

– Можешь. Но не тогда, когда он на поле. Так что ты делала в его кабинете?

– Тимофей! Иди сюда! – раздаётся голос папы.

– Позже поговорим, – цедит Тим сквозь зубы и уходит.

Мне приходится оставаться в школе до конца матча, потому что отец забрал у меня ключи от квартиры. А после игры он отправляет меня домой к Тимофею. Видимо, папа хочет, чтобы я была под постоянным присмотром. И вновь делает это – продолжает втягивать Тима. Но на этот раз сам, без его просьбы.

Дом Золотарёвых находится неподалёку от школы. В старом квартале, в конце одной-единственной улицы частных домов, которые давно собираются снести. Некоторые дома заброшены, в некоторых ещё живут. Дом Тимофея – самый роскошный в этом богом забытом месте.

Главная достопримечательность этого квартала – горевшее когда-то здание типа бизнес-центра, которое уже довольно долго восстанавливают. И конца-края этому восстановлению не видно.

Говорят, здание подожгли конкуренты. А кто-то считает, что это всего лишь несчастный случай. В любом случае, страховка не смогла погасить ущерб от пожара, и хозяйка здания осталась один на один с проблемой. Но продавать его за бесценок она отказалась. Это всё, что я знаю. И знаю я об этом от Евы, потому что в востановлинной части этого здания, находится её студия. Там она занимается танцами. А ещё бывшая девушка Тимофея, тоже приходится в эту студию потренероваться.

– Хочешь чай?

– Нет, спасибо, – захожу вслед за Тимом на кухню, сажусь на стул. – Может, уроки сделаем? – смотрю на свой рюкзак, который оставила в прихожей.