Это моя вина!

Во всём моя долбаная вина.

— Ничего не хочу.

Ясно.

Сердце моё кровоточит.

Оставаться в одной постели, наверное, неуместно… Надеваю футболку. Собираюсь подняться, но Катя вдруг хватает меня за плечо.

— Не уходи, пожалуйста, — тихо шепчет.

Сажусь обратно, прижимаясь спиной к изголовью.

— Мне было страшно… там, — говорит Катя, положив голову на моё плечо. — Руслан сказал, что давно за мной наблюдал. Мы ещё не были знакомы, но он обо мне всё знал. Вроде бы следил за мной даже. И у него были мои фотографии. Он ненавидел меня. И лю… любил, — просаживается до хрипа её голос.

А я вообще немею…

Блин… Любил? Что этот больной ублюдок знает о любви?

— Голова немного кружится, — Катя сползает обратно на подушку, и я тоже ложусь. — Когда родители приедут?

— Не знаю. Они вылететь не могут.

— Понятно, — говорит с горечью.

Оба лежим на боку, смотрит друг другу в глаза.

— Я люблю тебя, котёнок. Уверен, что у меня ничего не было с той девушкой…

Катя закрывает мне рот ладонью.

— Нет, не хочу, — морщится. — Не хочу об этом.

Согласно моргаю.

Ладно, не сейчас. Она столько пережила.