Шурухин тут же поднимается из-за стола, а мама хватается за сердце.

— Господи, Катюш, зачем же так пугать?

— О чём я должна знать? — смотрю на врача.

Он отводит взгляд. Потом двигает ко мне папку с какими-то документами и стучит по ней пальцами.

— Тут результаты обследования. Изучи, — переводит взгляд на мою мать. — Дальше сама, Маша.

И Шурухин уходит, так и не взглянув на меня больше.

Забираю папку, прежде чем это успевает сделать мама.

— Катюша, как я и говорила, сердечная аномалия никуда не делась. Просто нам надо подправить курс лечения, — лепечет она сбивчиво.

Прижав документы к груди, протягиваю руку.

— Верни мой телефон.

Мама отворачивается.

— Верни!

Нехотя достаёт его из кармана и отдаёт. Я сразу же ухожу. В своей комнате раскрываю папку и читаю результаты обследования, совершенно не понимая слов.

Мне нужно к Бондареву попасть. Пусть объяснит мне всё, что тут написано, на нормальном русском языке.

Мой телефон разряжен и выключен, подключаю его к зарядке и жду, когда немного зарядится. Параллельно собираю свои немногочисленные вещи. Это не занимает много времени, и в конце концов я ложусь на кровать и обнимаю медведя.

Подарок Макара я забрала с собой. Тётя Таня отдала мне его прямо перед нашим отъездом. Сказала, что Макар в больнице, но он в порядке. И я всю неделю держалась за эту мысль.

Макар в порядке!

И это всё, что, наверное, мне нужно о нём знать.

Простить я его могу. Возможно, уже простила. Но даже со своим маленьким жизненным опытом понимаю, что прощение измены — это путь в никуда. Это будет разрушать меня изнутри. Я всю жизнь буду это помнить. Не смогу доверять Макару.

Поэтому — вот так. Он сам по себе, а я сама…