— Можно мне подумать?
— Думай. И ешь уже суп.
— Слушаюсь, — прикладываю руку к голове, будто отдавая Жене честь.
Она наконец-то улыбается. А я с наслаждением ем домашний супчик, а не больничную водянистую похлёбку.
Позже просыпается Вика, и начинается суета. Памперсы, кормление, укачивание... Потом в четыре руки купаем Викулю в новой ванночке, добавив в воду несколько капель марганцовки. Женя сказала, что так нужно, и я не спорю.
Около девяти приходит Юрий Иванович с букетом цветов и тортиком. Поздравляет меня с выпиской, недолго наблюдает за спящей Викой, а потом мы пьём чай в уютной компании на кухне.
Женя права, мы сами творцы своего счастья. Нужно просто постараться его сотворить.
Ночью Вика спит плохо. Часто просыпается. Покормив её в очередной раз, забираю к себе на диван. Рядом со мной малышка тут же засыпает.
— Не спишь? — спрашивает Женя шёпотом, внезапно заглянув в комнату.
— Вика капризничала, но уже всё. А ты чего?
Она подходит к дивану и садится на край. Выглядит задумчивой.
— Покажи мне то сообщение, — просит Женя.
— Какое?
— То самое!
— Жень…
— Покажи! — настойчиво шикает она.
Вздохнув, достаю из-под подушки телефон, открываю ВК.
— Вот.
Пытаюсь показать из своих рук, но она забирает мой телефон. Молча изучает сообщение Рамиля, читает нашу переписку.
— Это его послание — как крик души, — вдруг изрекает Женя. — Так долго молчал — и вдруг выдал. Даже из ЧС тебя исключил, и ты можешь ответить ему.
— Но я не хочу. И не буду. Он меня ненавидит.
— Но он любил. Почему ты не замечаешь очевидного? Он написал тебе, что любил. Да, и что ненавидит тоже. Но ненависть — это очень сильное чувство. Такое же сильное, как и любовь. Рамилю не всё равно. Возможно, ему тоже плохо.
— Ты идеализируешь его, Жень. Он узнал о моей беременности и сбежал.
— А потом вдруг пишет. Странно, да?
Странно… И я не могу объяснить себе этот его странный порыв. Вроде как он закончил наши отношения. Должен жениться в октябре. Зачем тогда мне пишет?
— Ладно, будем творить твоё счастье вместе, — говорит Женя, отдавая мне телефон.
— И как?
— Узнаешь, — хитро улыбается она и уходит.
Что она задумала, блин?!
Глава 35. Решай!
Глава 35. Решай!
Уже из последних сил качу коляску к подъезду. Вика давно в ней уснула, наш путь был длинным. Мы прогулялись до парка, а потом долго шли домой, возвращаясь каким-то новым маршрутом. И дорога там была не очень. Местами я почти тащила коляску на себе.
Ладно хоть, погода разгулялась, почти такая же, как в Сочи. Женька вон страдает от такой жары, а мне прям отлично.
Достаю телефон, проверяю время. Мы гуляли четыре часа. Скоро Вика проснётся и заплачет от голода. Надеюсь, я дала Жене и её парню достаточно времени…
Открываю подъездную дверь, затаскиваю коляску. Теперь нужно осторожно достать Вику, одним нажатием на педаль сложить коляску и забуриться в лифт. Я уже приноровилась справляться почти со всем самостоятельно. Чтобы не дёргать Женьку. У неё ведь теперь парень есть, она вся в любви.
Я почти уверена, что скоро наше совместное с ней проживание станет неуместным, и нужно будет что-то решать. Где-то найти деньги, чтобы снять собственную квартиру. Ведь пособий явно не хватит.
— Тебе помочь? — раздаётся знакомый голос за спиной.
Егор. Женькин парень.
— Да я сама, — смущённо отнекиваюсь.
— Да ладно, мне несложно.
Он подхватывает коляску вместе со спящей Викой и доносит до лифта. Нажимает на кнопку, и двери тут же открываются. Егор вкатывает коляску, и я захожу в кабину. Парень остаётся на площадке.
— Спасибо.
— Не за что. Пока, Тая, — салютует мне.
Двери закрываются, и мы едем наверх.
Егор — хороший парень. Они с Женей ровесники, учатся в одном универе. У них много общих тем для общения. И он без ума от неё. Это легко читается в его глазах, когда он смотрит на мою подругу.
Я так счастлива за неё!
Открываю дверь ключом и достаю дочку из коляски. Она сразу начинает кукситься и складывать губы трубочкой. Куда-то подевалась её пустышка… Возможно, опять выплюнула, пока мы гуляли. Вика делает это отменно и всегда незаметно. Пустышек десять уже повыбрасывала.
Заношу дочку в комнату, кладу в кроватку и бегу складывать коляску и заталкивать её в кладовую. Вика ожидаемо начинает плакать.
— Господи, что случилось? — вылетает из комнаты Женя.
— Ничего. Проголодалась. И памперс наверняка мокрый.
— Я смесь приготовлю, а ты переодевай.
Ну да, так намного сподручнее. Может, я и научилась справляться со всем сама, но наличие Жени рядом в разы облегчает мне жизнь. И это очень эгоистично. И неправильно.
Переодеваю Вику, иду с ней на кухню. Она только недавно начала держать голову, по всем показателям отставая в развитии от своих ровесников. Ну ничего… Ещё нагоним.
Женя отдаёт мне приготовленную смесь. Сажусь, пристраиваю Вику на одной руке, а бутылочку держу другой. Дочка у меня всё ещё крошечная, несмотря на то, что ей уже пять месяцев.
Вике назначили курс массажа, но мы не можем попасть на бесплатные процедуры — слишком большая очередь. А платно слишком дорого. Но брать деньги у Жениного отца я не хочу.
Подруга немного обижается, что я стала так категорична. И что решила не подавать в суд. Но я просто не хочу сидеть на чужой шее. Ведь хороший адвокат — это тоже деньги, которых у меня нет.
Пока кормлю Вику, Женя гладит её по макушке.
— Волосики уже не такие короткие, — улыбается подруга. — Но не твои, Тай. Рыженькой она не будет.
— Может, ещё поменяются, — поспешно вставляю я.
— Не надейся, Таюш. Она на тебя совсем не похожа. Будет вечным напоминанием… о нём.
Да, будет... Я и сейчас вижу в Вике Рамиля. Его глаза, его брови. Может, только губы мои, а нос — как у моей мамы, немного картошкой.
— Слушай, Жень… — начинаю неуверенно. — Ты, по возможности, мне поменьше помогай, ладно? Я должна привыкнуть справляться со всем сама.
Она недовольно хмурит брови.
— И с чего вдруг?
— Ну... Может, у вас с Егором скоро свадьба будет, — прячу за улыбкой свои истинные чувства.
Я очень боюсь её потерять. И ненавижу себя за этот эгоизм.
— До свадьбы нам ещё год как минимум, — отмахивается подруга. — А то и больше. А может, мы вообще разбежимся. Ты чего себя накрутила-то?
— Я не накрутила. Ведь Вика — только моя ответственность, и я не хочу больше вешать её на тебя.
— Она моя крестница, ты забыла? — вспыхивает Женя.
Нет, конечно. Вику мы крестили месяц назад. Теперь Женя — её крёстная мама, а Юрий Иванович — крёстный отец. Я не просила. Они сами захотели сделать это для меня и моей дочери.
— И она не только твоя ответственность, если что, — давит на больную мозоль подруга.
Снова она про Рамиля.
Вот только не надо опять про него!
Когда мы вот так спорим вполголоса, Викуля забавно хмурит бровки и водит глазами с меня на Женю и обратно. Продолжая громко причмокивать.
Умиляющее зрелище!..
— Раз уж пошла такая пьянка, — Женя резко встаёт со стула, — я должна тебе кое-что показать. Докорми Вику и приходи в мою комнату.
И она решительно уходит из кухни.
Я немного побаиваюсь её авантюризма, надо признать. Что она там опять задумала?
Ношу Вику по комнате, прижав к себе столбиком. Потом укладываю в колыбельку и включаю музыкальный мобиль. Следующие полчаса дочка точно будет занята, протягивая ручки и пытаясь достать до крутящихся над ней игрушек.
Иду к Жене.
— Садись, — она указывает на второй стул у письменного стола.
Компьютер у Жени стационарный, она явно хочет показать что-то на нём. Опускаюсь на стул, взволнованно смотрю на монитор. Там открыт какой-то чат. И ещё маленькое окошко с фоткой свадебного приглашения.
— Вот. Свадьба Рамиля и Лейлы состоится седьмого октября, — сообщает мне Женя и наводит мышку на фотографию.
И теперь это не просто картинка из интернета. Это реальное приглашение на свадьбу Рамиля и Лейлы. Оно адресовано какой-то Марии.
— У тебя есть ещё немного времени для того, чтобы сделать хоть что-нибудь.
— Жень…
— Нет, послушай, — перебивает меня. — Я общаюсь с Лейлой. Она просто жертва обстоятельств, как и сам Рамиль. Их брак — это родительский договорняк.
Голова у меня начинает кружиться.
— Что ты делаешь? Общаешься с Лейлой? Как? Зачем? Женя, что ты творишь?!
— Да какая разница «как»? — психует она. — Зарегистрировалась под татарским именем, придумала себе легенду. Типа я тоже замуж скоро выхожу и боюсь немного будущего брака. У них там даже чатик есть, у этих невест. Да, это было непросто — попасть в этот круг. Но дело сделано. Седьмого числа у них традиционная церемония — никах. Потом они едут в ЗАГС. Точнее, так должно было быть. Но Лейла рассказала, что Рамиль отменил никах, и теперь их только распишут. Подружки успокаивают её, говорят, что просто теперь всё стало по-европейски, национальные традиции остались в прошлом. Но нам-то с тобой понятно, что Рамиль вообще не хочет никакой церемонии.
Ей, может быть, и понятно, а мне вот нет.
— Господи, Жень… — закрываю ладонями лицо. — Ты с ума сошла! Не надо было этого делать.
— Ну я хоть что-то делаю, Тай! — пылит она. — А ты не делаешь ничего, обрекая свою дочь на жизнь без отца. Я жила без отца — так себе перспектива.