— Боже… У меня ощущение, что ожила та жуткая советская кукла, что стояла у бабушки на шкафу… И вот теперь она улыбается и зовёт тебя в Париж, Ева.

— Серафима, ты же дочь священника, — театрально возвел руки Денис. — А так о людях... хотя, честно? Я тоже словил саспенс. Его улыбка, как у кота из мультика, только вместо Чешира — добряк с лицом булочки. Слишком добрый. Как кетчуп с сахаром.

— Я, если честно, ждала, что он сейчас откроет багажник, а там скрипка, зефир и… клетка для канарейки. Знаешь, в стиле «поехали в Париж, девочка, у меня там голуби и страх», — Серафима вздрогнула.

— Слушай, если бы у Стивена Кинга был брат-романтик — это был бы он. Такой весь: «Я просто хочу показать вам Лувр», и в это время у него в кармане тикает странная кукольная музыка, как в хорроре, — не унимался Денис.

Серафима засмеялась:

— Ну как минимум — шарманка с оторванной ручкой и надписью «мне можно доверять», — она уже показывала кукольные движения рукой с выражением лица убийцы из ужастика.

— Вопрос в студию! — Денис наклонился к задумчивой Еве, которая немного улыбалась от неожиданного стендапа от своих друзей, и тихо спросил: — Кто едет в Париж с человеком, который выглядит как плюшевый мишка, но улыбается, как кукла Аннабель?

Ева молчала. Внутри что-то тонко дрожало. Не страх, а ощущение… что стены вокруг немного поддались, и кто-то заглянул внутрь…

Поменялась во взгляде и Серафима, уже исчез флер юмора, который и был, к слову, для снятия напряженной ситуации и для повышения боевого духа напуганной Евы:

— А вот и правильный ответ: никто! Потому что мы смотрим ужастики трезвым умом! А вообще, Ева… Кто это? Ты в порядке?

Ева старалась дышать ровно. Перед глазами все еще был его взгляд… этот приторный голос…

И что-то в ней, на самом животном уровне, начинало шевелиться.

Но в голове уже звучал голос Кира:

"Я рядом… Я тебя не оставлю..."

И если Сергей и был охотником — то он явно ошибся добычей

Глава 20. План

Глава 20. План

— Да, Кирилл, всё хорошо! Я с ребятами на машине, — Ева сжала в руке телефон, смущённо улыбаясь. — Скоро будем на месте...

На том конце провода голос Кира звучал тревожно… слишком тревожно. А еще, конечно же, моментально последовал вопрос:

— Ева, кто с тобой в машине?

— Эм... — Ева нервно закусила губу, сдерживая улыбку, и бросила взгляд в зеркало заднего вида. — С Серафимой и... эм… с Денисом.

— Опа, — протянул Денис, усмехаясь. — Кто-то ревнует. Я ж говорю — берегите своих девчонок, пока я рядом!

— Мачомен ты наш, — хихикнула Сима, ткнув его в плечо. — Руль держи, герой-любовник.

— До встречи… И я тебя люблю, — прошептала Ева в трубку и сбросила вызов. Щёки пылали, сердце билось чаще обычного. — Спасибо, ребят, что вы рядом, — кивнула она. — Денис, извини, что отвлекла от дел…

— Да ну, пустяки. — Он махнул рукой. — Пока твоего Ромео дождёмся, успеем ещё десяток мимимишных извращенцев встретить.

— Вот тут, сверни, — сказала Серафима, глядя на навигатор. — Дом 32.

Машина остановилась у калитки. Ева сразу заметила знакомую машину Кира и внутренне засияла.

Схватила рюкзак, быстро попрощалась и, не дожидаясь ответов, выскочила наружу. Через секунду была уже в сильных объятиях.

— Привет, — Кир прижал её к себе, жадно вдыхая её запах

Как же он переживал. Он только поговорил с куратором, занимался оформлением нужных бумаг, как Ева написала ему, что Сергей приезжал к ее универу, что говорил с ней, и что вел себя явно возбужденно. Кир тогда моментально озверел. А еще проклял красную полосу в навигаторе, подтверждающую часовую пробку из-за аварии.

Но теперь он рядом. Ева с ним. Ни за что больше он ее не отпустит, пока тот ублюдок на свободе.

— Ты как, малыш? — произнес хрипло.

— Стало лучше, — прошептала Ева, уютно устроившись у него на груди. Парфюм Кира смешанный с запахом автомобиля и его родным запахом... всё это было ее домом.

Кир махнул в знак благодарности Денису и Серафиме и взял Еву за руку.

— Идем, я хочу познакомить тебя с отцом.

* * *

Отец Кирилла жил почти на окраине города, в небогатом районе, в частном секторе. Дом был простой, без изысков, без показного ремонта, но с тем редким ощущением, что здесь по-настоящему живут. Снаружи стоял старый, но добротный деревянный забор, многочисленные деревья, тянущие ветви к окнам, и дорожка из старых плит. Дом будто прятался в зелени, немного смущался своей простоты.

Когда Ева ступила на крыльцо, и Кир толкнул перед ней скрипучую дверь, на неё мягко накатила волна тепла, что была не от батарей или камина, а от самой атмосферы. Внутри пахло… домом, настоящей жизнью: смесью дерева, сушеных трав со шкафчика в коридоре, а главное — еды. Такой еды, что желудок тут же напомнил о себе.

С кухни доносился аромат свежей пиццы, томатов, запечённого сладкого перца и расплавленного сыра. Тонкий аромат пряностей, что-то вроде орегано или базилика. Это был не просто запах, а почти объятие: тёплое, вкусное, родное.

— Приехали, дети? — На пороге появился Александр Петрович, высокий, крепкий, с добрыми глазами и лёгкой щетиной.

— Папа, это Ева, — Кир немного смутился, но взгляд его светился гордостью. — Ева, это Александр Петрович, мой отец.

— Здравствуй, Ева! Наслышан о тебе от Кира, — мужчина обнял Еву одной рукой, а после похлопал сына по плечу. — Рад познакомиться. Проходи, чувствуй себя как дома. Не обращай внимания на беспорядок, он здесь стратегический.

— У вас... так уютно, — Ева улыбнулась. — И пахнет восхитительно.

— Моя фирменная пицца, — хмыкнул Александр Петрович. — Куриный фарш, перчик, помидорки Черри и пряности. Всё своё. С теплицы, Кир потом покажет

— Отец её готовит только для особенных гостей, — прошептал Кир на ухо Еве, когда снимал ее куртку, и поцеловал её в висок. — А ты у нас очень важный гость.

* * *

Кухня была просторной и залитой тёплым светом, будто всё здесь предназначалось для неторопливых разговоров и семейных вечеров. Почти вся мебель была из дерева, не новенькая из салона, а с характером: где-то с потёртостями, где-то с царапинами, но всё дышало теплом ручной работы. Полки были открытые, на них стояли баночки с крупами, специями и домашними заготовками, как из уютных подборок «доброго Pinterest», только без постановки, по-настоящему. У окна стоял старенький стол с чайником, скатерть с вышивкой и деревянные стулья с мягкими подушками. На подоконнике стояли ровным рядом керамические горшочки с зеленью.

— Вот это да... — восхищённо сказала Ева. — Очень антуражно. Почти как в кино.

— А я думал, что просто старьё, — усмехнулся хозяин.

— В этом и вся суть, — улыбнулась Ева.

— Раз кухню оценивает молодой и талантливый дизайнер, то я очень рад.

Ева с Киром сели за небольшой круглый стол, а Александр Петрович, надев на руки прихватки, достал из духовки два противня с ароматной дымящейся пиццей. Пока ели, Александр Петрович расспрашивал Еву о её учёбе, о семье, увлечениях, но делал это настолько деликатно, и ни в коем мере не упоминал тяжелое прошлое Евы, и то, что Кирилл долгое время пытался оттолкнуть ее от себя. Поэтому Ева быстро почувствовала себя комфортно и расслабилась.

Кирилл же… был просто счастлив, у него в душе была тихая радость. Он любовался Евой, ее улыбкой, живому разговору с его отцом, с которым они быстро нашли общий язык. А еще Кирилл видел радость в глазах своего отца, которому понравилась Ева. Да что уж говорить! Ева нравилась отцу всегда. Видимо житейская мудрость подсказывала ему о том, что Ева — истинная любовь его сына.

Вскоре Александру Петровичу позвонили с СТО.

— Машину привезли. Поеду, починю, пока есть время. Наверное до двух ночи. Кир, ты сам знаешь где котёл?! Включи, а то к вечеру стынет, не морозь Еву.

Когда за отцом закрылась дверь и вдали послышался мягкий рёв заведённого двигателя, Кирилл задержался у окна, провожая взглядом старую «Ниву».

Ева тем временем осматривала дом. Она прошла в просторный зал, с двумя диванами у окна. И окно это было такое большое, широкое, с уютными занавесками, с фикусами на подоконнике… наверное здесь всегда ставят елку на Рождество.

— Мы с ребятами часто тут собираемся. Дом отца на вроде штаб-квартиры, или места силы, — улыбнулся Кирилл, обнимая свою девушку со спины.

— Мне нравится, — кивнула Ева, нежась в объятьях.

— Моя спальня наверху. Хочешь, можешь пока там устроиться. Я схожу, включу котёл в подвале. А потом ребята приедут.

Кир заметил, как Ева, услышав про его друзей напряглась, нервно поправила волосы. Он развернул ее к себе, посмотрел в глаза…

— Не переживай, малыш. Они тебя обожают. Жалеют, что я тебя не «забрал» раньше. Знала бы ты, как они меня разносили, когда ты сбежала от меня…

Кир притянул свою Еву к себе и поцеловал в лоб.

— Всё будет хорошо, обещаю.

Пока Ева убежала на второй этаж. Кир спустился в подвал, включил котёл, как просил отец.

Но уже на полпути к кухне Кир усмехнулся про себя и покачал головой, вспоминая слова отца, что дом стынет:

Конечно, стынет. Особенно когда дома — девушка сына. Отец, ты хитрец…

Его улыбка стала шире, почти детской.

Он понял, что отец специально оставил его с Евой… наедине… Кир не стал делиться этой мыслью вслух, просто запомнил.

* * *

Спустя час хлопнула входная дверь, и в зал, как к себе домой, ворвались друзья Кира: Глеб, Артём, Саша… и… Серафима.