Он наклонился ближе, так что она почувствовала его дыхание. Голос стал жёстче, но тише:

— Ты празднуешь одна?

— А это теперь преступление? — парировала она, приподняв подбородок, хотя губы задрожали.

Кирилл прикусил щёку изнутри, будто сдерживал что-то острое. Он не знал, что бесит больше: её дерзость — показная, наигранная — или та ранимость, которая всё равно сквозила через позу, макияж, эту чёртову короткую юбку.

— В таких юбках и гольфах тебе не стоит шастать по злачным местам, принцесса, — выдохнул он, с кривой усмешкой, садясь рядом. Его плечо задело её плечо — намеренно.

Ева посмотрела на него снизу вверх. Глаза — блестящие, как стекло после дождя.

— Ты беспокоишься, Кир? — спросила она. С надеждой. И с упрёком.

Он хотел сказать "нет". Очень хотел. Но вместо этого проглотил сухой ком в горле.

— Пошли. — Его голос был хриплым, будто сломанным. Он резко взял её за запястье, подняв на ноги, захватил ее пальто.

— Кир! — пискнула она, но он не остановился. Кто-то за их столом свистнул — наверное, Глеб. Кирилл даже не оглянулся.

Они вышли.

Холодный воздух ударил в лицо, как пощёчина. Ночной ветер рвался под одежду, дышал морозом по шее. Где-то вдали грохотала музыка и мигал неон. Огромная ель сияла фонариками где-то на площади. Но здесь — было почти тихо.

— Куда ты меня тащишь? — Ева попыталась вырваться. Запястье горело от его пальцев.

— Я вызову тебе такси. Ты поедешь домой, — бросил он. Уже достал смартфон, открыл приложение, набрал адрес.

— Нет! — Она вырвала у него телефон. Настолько резко, что он чуть не упал. — Я не поеду домой, Кирилл! Я тоже человек. И я имею право на один праздник!

Она стояла перед ним — маленькая, хрупкая, как фарфоровая фигурка, которая вот-вот треснет.

— Не делай из меня сумасшедшую, — прошептала. — Не ты один умеешь чувствовать. Я не твоя ответственность. И я не потерянная.

Кирилл смотрел на неё, как будто видел её впервые.

— Тогда зачем ты пришла? — глухо спросил он. — В вызывающем виде. В этот вечер. В то же кафе, где знала, что в нем буду я. Ради кого?

— Ради себя. Ради того, чтобы не прятаться больше. Чтобы дышать. Чтобы почувствовать, что я живая, — Ева вжалась в плечи. Дрожала. Но не от холода. — Я не поеду домой! Я тоже хочу праздника. Ты не причина. И я не поверю, что ты беспокоишься!

— Да, чёрт возьми! Я беспокоюсь! — взорвался Кир. — Потому что, если с тобой что-то случится — я не прощу себе, — Кир глубоко вдохнул, успокаивая свой гнев. — Поразительным образом я чувствую свою ответственность за тебя! И за то, что ты из-за меня подвергаешь себя опасности! Лезешь на рожон. Оделась не по погоде. Зима! Минус пятнадцать! — Кирилл раздосадовано указал рукой на ее короткое пальто и юбку, заставив Еву опустить взгляд и запахнуться в одежду сильнее. — Поверь, если я уйду, и за тобой некому будет приглядывать, то в скором времени тебя увезут, напоив коктейлем с пылью, и проснешься ты в лучшем случае в чужой квартире.

— Не говори так. Я взрослая! Я…

Но Кирилл не дослушал, он засмеялся:

— Серьезно? Твое поведение говорит об обратном. Инфантильная, избалованная, маленькая девочка. Глупая!

— Хватит! — не выдержала этих слов Ева.

— Ты ищешь опасность, Ева! Я просто позвоню твоей матери, и она заберет тебя. Отдай телефон, — в приказном тоне, и уже потянулся к своему телефону в ее руке.

— Нет! — сорвалась Ева с места, заставляя Кира бежать за ней.

— Да стой ты! — уже в переулке он догнал ее, зажал запястье и забрал телефон.

— Не звони маме пожалуйста, — Ева всхлипнула, стояла с поникшей головой, как нашкодивший ребенок. — Она не знает где я. Я обещала быть дома.

— Вот и получишь за свое поведение, — Кирилл сам не понимал себя… и почему ему отчего-то весело с ней играть, видя ее такую искреннюю реакцию. — А где Екатерина Викторовна?

— Она уехала в рабочую поездку… Вернется через неделю…

Кирилл смотрел на нее, ведь нужно проучить ее, угомонить. Взять так хорошенечко и трухануть, чтобы выбить из ее головы весь этот бред на счет него.

— Тебе лучше вернуться домой, Ева… Я все же вызову такси…

— Нет, — уже тихо и уныло просила Ева. От недавней «соблазнительницы» сейчас не осталось и следа… — Я не езжу на такси… ты что? Забыл? — горько улыбнулась Ева.

Кирилл замолчал. Выругался про себя. Подошел ближе, навис над ней, тяжело дыша. Снег сыпался на её волосы, на ресницы, и она казалась… хрупкой. Больше, чем обычно. Сердце сжалось. Он и правда забыл. Тогда, пять лет назад, тот таксист… оказался маньяком… Он тогда поджидал Еву возле ее дома...

Кир вздохнул.

— Ладно. Я сам отвезу тебя. Только скажи — куда?

— Не домой, — едва слышно. — К подруге. Когда мама уезжает, я не остаюсь дома одна.

— Почему?

— Мне все еще кажется, кто-то следит за мной...

Он сжал губы.

— Хорошо, отвезу тебя к кому скажешь...

Глава 4. Боль на двоих

Глава 4. Боль на двоих

Они ехали в тишине.

В салоне было тепло — обогрев работал на полную, на лобовом стекле медленно ползли капли от тающего снега. Но Ева, словно не замечала этого уюта, сидела, прижавшись к дверце, как будто пыталась слиться со стеклом. Плечи ссутулились, руки — скрещены на груди, как у замёрзшего ребёнка. В такие моменты она всегда вспоминала объятья Кирилла, когда он нашел ее... Которые снова хотела испытать.

Кирилл краем глаза наблюдал. Не поворачивался, не смотрел прямо — только замечал: как она кусает губу, как прячет взгляд, как раз за разом заправляет прядь светлых волос за ухо.

Он сжимал руль так крепко, что побелели костяшки пальцев.

Мотор гудел, город проносился за окнами размытой акварелью. Но внутри него всё кипело.

"Что она творит? Зачем явилась? Почему так нарочито — эта юбка, гольфы, эта поза у стойки? Ради чего?"

Он думал, что закрыл эту дверь. Захлопнул. Захлопнул навсегда.

Но Ева… она, как вода. Находит любую трещину. Просачивается в его жизнь...

— У тебя пахнет кофе, — вдруг произнесла она, тихо, почти шёпотом, с мягкой улыбкой. — И немного табаком. Я всегда это запоминаю.

Кирилл моргнул, сжал зубы. Её голос был спокойным, почти детским. Словно она говорила не про запах, а про что-то гораздо более глубокое. Словно запах — это воспоминание о тепле, которое она не могла забыть. Сами ее слова веяли теплом. В память о нём, в тот момент ее спасения. Она всегда становится такой живой, когда вспоминает тот миг.

Кир резко выдохнул, но не посмотрел на неё.

— Ева… — голос предательски дрогнул. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Я сижу в машине, — спокойно ответила она, нервно улыбнувшись.

— Ты приходишь туда, где я. Появляешься, будто по сценарию. Это ненормально.

— Разве? — она обернулась к нему. — Разве ненормально хотеть увидеть человека, который значил для тебя всё?

— Да. Когда ты превращаешь это в зависимость!

— Я не наркоманка, Кирилл, — усмехнулась Ева. — Я просто… люблю тебя.

Кир чуть не нажал на тормоз резко, но удержался. Не потому, что не хотел. А потому что это было бы признанием того, что её слова задели.

— Ты не знаешь, что такое любовь, Ева! — глухо произнёс он, смахивая какое-то наваждение. — Ты просто привязалась. К человеку, который тебя вытащил. Ты благодарна — и называешь это любовью. Это… ошибка твоего мозга.

— А ты? — её голос стал тише. — Ты правда думаешь, что я путаю любовь с зависимостью? Что каждый раз, когда я вспоминаю, как ты вошёл в тот подвал — это просто галлюцинация на тему спасения?

Кирилл сжал руль ещё крепче. Он не знал, что страшнее — её слова или то, как он на них реагировал.

Внутри него поднялась странная, жгучая эмоция. Почти злость. Почти вина. Почти… тепло. Он не хотел этого. Не хотел, чтобы её голос звучал так искренне. Чтобы её глаза, в которых дрожали слёзы, смотрели прямо в душу.

— Ты ведь тоже не знаешь, что чувствуешь ко мне, — прошептала она. — Поэтому и злишься. Потому что если я и правда больна — тогда тебе должно быть всё равно. Но ты снова ведёшь меня

домой

Ты тоже не бросаешь… Ты не отпускаешь. А ты уже пытался, правда?

— Знаешь что? — Кир резко повернул руль, свернув с проспекта. — Если бы я тебя не спас тогда — может, ты не застряла бы в прошлом.

— Но ты спас. И теперь ты — мой единственный безопасный человек. Я не прошу быть со мной. Я просто... сейчас рядом. И мне легче.

Он ничего не ответил. Потому что в глубине души знал — она в чем-то права.

Снег за окном ложился на стекло, превращая город в сон.

Спустя пару минут они подъехали к старой кирпичной пятиэтажке. Подруга Евы жила на третьем этаже — он помнил, как-то отвозил её сюда после занятий...

— Тебе здесь безопасно?

— Да. Вера — надёжная. И у неё есть собака.

Кирилл кивнул.

Она потянулась к дверце, но остановилась.

— Спасибо, что привёз.

Кир хотел просто сказать «не за что». Или «иди уже». Но вместо этого:

— Позвони, когда будешь у неё.

Она улыбнулась. Слабо. Без кокетства. Просто — благодарно.

— Хорошо, — сказала она.

Ева вышла. Дверь машины закрылась, и холод мгновенно прорвался в салон. Она поднялась по ступенькам, обернулась у подъезда. Помахала — еле заметно.

Он кивнул. Только когда дверь за ней закрылась, Кирилл медленно выдохнул, сжал глаза и опёрся лбом о руль.

«Почему, чёрт возьми, ты, Ева, имеешь надо мной такую власть?»

Глава 5. Ее мечта

Глава 5. Ее мечта

Кирилл. Аудитория 108. Семинар.

Семинар проходил в одной из боковых аудиторий, где окна выходили во двор, и тонкие ветки голых деревьев царапали стекло под напором ветра. Внутри пахло мокрыми куртками и растворимым кофе из автомата в коридоре.