Наша милая беседа продолжается недолго. Стоит только переступить порог родительского особняка, как я моментально меняюсь в лице, а плечи кажутся такими тяжелыми, словно в них напихали железо.

– О, Мот, какие люди, – зато Кирилл все так же беспечен. Он протягивает руку моему брату, откинув шутку про футбол. Матвей, как и я, не смеется, лишь скупо кивает. Агата, которую он привез с собой, тоже выглядит немного скованной. Она то и дело теребит рукава своей блузки, а я ловлю себя на мысли, что мы с ней оделись слишком одинаково. Будто две школьницы пришли на порог кабинета директора с покаянием.

– Какие-то вы хмурые, ребят, – Кир бьет по плечу Матвея, но, не дождавшись ответного жеста, перестает обращать внимание на моего брата и переключается на меня. Он переплетает наши пальцы, позволив мне почувствовать себя сильной. Рядом с ним мне почему-то даже в родительском доме уютнее.

– Спасибо, – шепчу я и тяну его за собой в гостиную, где уже накрыт стол.

О том, что Матвей приедет с Агатой, я не знала. Уверена, родители тоже не в курсе этой встречи. Как бы сильно мне ни нравилась Агата Сергеевна, отец не одобрит выбор Матвея – у него планы на сына. И это огорчает.

– Дети! – мама поднимается из-за стола, завидев нас. На ней элегантное платье, подчеркивающее статус: цвета слоновой кости, ниже колен, с рукавами до локтей и скромным вырезом. В ушах нет сережек, а волосы украшает совершенно безвкусный гребень.

Я перевожу взгляд на отца и вижу, как он меняется в лице, когда видит рядом с Матвеем Агату. Но практически сразу папа берет себя в руки и принимает расслабленную позу, будто поведение сына его не задевает.

– Садитесь, – кивает мама на стулья, и мы проходим к столу. Как всегда, блюд столько, что получится накормить армию. В воздухе витают вкусные запахи жареного мяса, но у меня нет аппетита, наоборот, слегка подташнивает.

– Добрый день, – Кирилл здоровается первым, придвигая мне стул.

– Здравствуйте, рада познакомиться, – а это уже Агата. Она вынимает из-за спины пакет и протягивает его моей маме. – Это вам.

– Не стоило, – мама улыбается, отец же никак не реагирует. – Садитесь, прошу. Еда остывает.

Прислуга накладывает нам салаты и разливает кому вино, а кому-то сок. Я обхватываю бокал дрожащими пальцами. И вроде ничего еще не происходит, но внутри меня нарастает какая-то тревога.

– Кирилл, – отец прерывает молчание. От того, как грубо звучит из его уст имя моего возлюбленного, я давлюсь соком и начинаю кашлять.

– Все нормально? – Беркутов не обращает внимания на моего папу, с заботой протягивая мне салфетку.