– Готова? – Матвей вытягивает руку, направляя на нас объектив.

Привстав на носочки, заглядываю ему в глаза и едва уловимо касаюсь его губ своими.

– Ты мой самый любимый сон, – шепчу я, и в следующее мгновение раздается щелчок затвора.

Этот снимок – самое яркое подтверждение тому, что даже во тьме звезды никогда не угаснут.

Глава 63 – Диана

Глава 63 – Диана

– Ты уверен, что все нормально? – я застегиваю пуговицу на рукаве рубашки и еще раз оглядываю себя в зеркало. Проклятый шрам так и притягивает взор, хотя сейчас я уже не так сильно заостряю на нем внимание.

– Просто расслабься, – Кирилл поднимается с дивана, подходит ко мне и обнимает со спины. Теперь в отражении на нас смотрит пара влюбленных глаз, и мой шрам окончательно теряется с радаров. Рядом с Беркутовым мне кажется, что я идеальная, и нет никакого напоминания о том, что на моем лице есть изъян.

– У меня очень строгий отец, – шепчу я, сделав глубокий вдох.

– Мой тоже не сахар, – усмехается Кир.

Вчера вечером мне позвонила мама и сказала, что нас ждет семейный ужин. Якобы родители хотят отблагодарить Кирилла. Правда, на мой взгляд, это совсем на них не похоже. Особенно на моего отца. Ехать в дом родителей вместе со своим новым парнем волнительно, но, с другой стороны, я хочу сегодня объявить, что моя жизнь теперь подчиняется только моим правилам.

– Обещай, что после этой встречи не пошлешь меня, – смущенно говорю, прикусив от волнения губу.

– Обещаю, что после этой встречи привяжусь к тебе навечно, – шутит Беркутов. Вот всегда он так – переводит серьезные темы в веселье. И так непринужденно у него это выходит, легко.

Пару минут мы воркуем, потом спускаемся на улицу и садимся в машину Кирилла. Я забиваю в навигаторе адрес, и черный автомобиль срывается с места, унося нас в логово моих родных.

Пока мы едем, Кир без умолку болтает, и этим отвлекает меня от тревожных мыслей. Он рассказывает о своем детстве, о том, как впервые подрался во дворе с сыном садовника и как однажды влюбился в учительницу литературы. Последнее умиляет, ведь Кирилл, оказывается, тот еще романтик.

– Я сочинял ей стихи и подкладывал в журнал, – вспоминает он.

– Завидую ей. Мне никто не писал стихи.

– Ого! – мои щеки приобретают алый оттенок, а губы растягиваются в улыбке. – Кто автор?

– Только что придумал.

– Ладно, подкат засчитан, – смеюсь я, окончательно расслабляясь.