Если Татьяна думала, что покраснеть ещё сильнее у неё не получится, то это не так. От воспоминаний почти двухгодичной давности стало жарко. Хотелось поскорее взять на руки сына, уткнуться в его макушку и хотя бы так попытаться скрыть своё смущение, но Миша, разумеется, ей этого не позволил. Он подошёл вплотную, оставляя лишь совсем чуть-чуть пространства между ними, и, наклонившись, прошептал на ушко:

— Если продолжишь делать такое невинное личико, то мне будет очень сложно продолжать держать дистанцию. Или ты хочешь, чтобы я нарушил обещание?

Он отодвинулся, подхватывая их малыша на руки и первым выходя из спальни, а Таня чувствовала, как внизу живота запорхали совершенно обезумевшие бабочки. Что с ней только что было? Это вообще нормально, так чутко реагировать на мужчину?

Из кухни доносились умопомрачительные ароматы яичницы с беконом и блинчиков — Зинаида Петровна расстаралась так, словно сегодня праздник.

— Ну надо же, действительно дома, — хмыкнула старушка, едва удостоив Татьяну взглядом. — А я с утра смотрю, и босоножки твои стоят, и вещи в стиралку убраны. На родной постельке спится лучше ведь, да, детка?

Таня молча юркнула за стол, решив не отвечать. Экономка в её отношениях с Антоном избрала ровно ту же тактику, что и Михаил: не комментировать и позволять делать всё, что вздумается. Вполне возможно, эти двое просто спелись, чтобы девушка набивала свои шишки самостоятельно.

Первые несколько минут завтрак проходил в тишине, нарушаемой лишь болтовнёй Максимова, который решил сам покормить кашей сына. Сашенька же изо всех сил пытался показать, что ничего не имеет против блинов или бекона с тарелки папочки. А вы когда-нибудь пробовали отказать годовалому малышу, который мастерски умеет строить глазки?

Татьяна то и дело ловила себя на мысли, что сидит сейчас какая-то до неприличия счастливая. Груз, уже давно опустившийся на её плечи, наконец испарился, и наступило время затишья. Впрочем, и оно оказалось недолгим.

Тарелка её с кашей не успела опустеть до конца, когда Зинаида Петровна поднялась положить свою посуду в мойку и первой заметила остановившуюся неподалёку машину.

— Ну надо же… — протянула экономка, заглядывая в окно. — А к нам тут гость приехал, с утра пораньше.

— Гость?

Васильева переспросила с удивлением, так как сама она этим воскресным утром никого не ждала. Но ей, в отличие от старушки, даже подниматься на ноги не пришлось. Лежавший на столе мобильный завибрировал, а на экране высветилось лаконичное «Антон Валерьевич Игнатьев».

На мгновение Татьяне показалось, что внутри у неё всё оборвалось. Разве вчера вечером они не обсудили всё, что было можно? Не решили, что лучше им и вовсе больше не встречаться, раз уж своею нерешительностью она ставит их обоих в неловкое положение?