— Миша, — вздохнула она. — Я четыре месяца встречалась с другим. Мы общались, ели вместе, ходили на свидания. Целовались, в конце концов.

— Но так и не дошли до главного, — не соглашается Михаил. — Милая, давай попробуем ещё раз?

— Попробуем что? — хмурится девушка. Разговор заходит куда дальше, чем она рассчитывала. — У нас были всего лишь четыре… даже не ночи — встречи!

— У нас было больше двух лет, хорошая моя, — не соглашается Михаил и мягко улыбается. — Знаешь, как всё это закрутилось?

Татьяна знала и не знала одновременно. Никогда они не обсуждали свои чувства и мысли до этого: всегда у кого-то из них на такое не было желания.

— На работе был аврал, — начал Максимов. — Хотя нет, настоящая катастрофа, когда до запуска оставались считанные дни, а ничего ещё не готово. Сами мы элементарно не справлялись, наш дизайнер слёг с температурой, да и не то, чтобы до этого с него был особый толк. И я позвонил Кузнецу. В смысле, Вадиму Андреевичу, и в частном порядке попросил об одолжении. Он поразмышлял недолго, а после пообещал отправить к нам, как он выразился, домовую стерву. Мол, она хоть и не коммерческий дизайнер, но умеет структурировать информацию и работать в сжатые сроки. Я был готов хоть на чёрта в ступе, не то что на какую-то там стерву, и согласился встретить дизайнера, окружить заботой и организовать досуг. А потом приехала ты, — взгляд Михаила потеплел, а Таня ощутила приятное волнение, какое охватило её тогда. — Хорошенькая такая, с сосредоточенным личиком, и буквально с первых минут полностью погрузилась в работу. По тебе было видно, что ты — профессионал, и я весь день только и делал, что старался разглядывать тебя не так откровенно.

Васильева спряталась за ободком чашки, делая глоток. В тот момент она думала только о том, что у них всего два дня и ворох работы. Ей даже в голову бы не пришло, что директор рекламного отдела, о котором ходило столько слухов, станет на неё как-то там смотреть.

— За восемь часов ты сотворила чудо, обработав весь материал и подготовив для нас основу. Но стоило рабочему времени подойти к концу, как вместо сосредоточенности на твоём личике появилась усталость. Я был уверен, что в баре после двух-трёх бокалов выпивки тебе станет легче, но ты стала такой рассеянной и хрупкой, словно воздушной, что вместо того, чтобы заняться твоим досугом, а потом спокойно проводить до номера, я окончательно потерял голову. А когда не оттолкнула после первого поцелуя, то понял, что не смогу остановиться. И ты не сможешь.

— Мы оба не смогли, — кивнула Таня, улыбаясь чуть печально. — Но это ведь ничего не значило. Не для тебя так точно, иначе бы на следующий день не стал делать вид, будто ничего и не было.