— Я за это выпью, — сказала она, поднимая бокал. — Аминь.

Ева охнула.

— Я обожаю эту песню! Мэттью, мы идем танцевать.

Его глаза расширились, и, не успев и слова сказать, она уже поставила бокал и потащила его на танцпол.

— Нет, — предупредил Александр. — Нет.

Аделаида уставилась на него.

Он вздохнул и протянул руку.

Я рассмеялась, когда она взяла его за руку и потащила к огромному танцполу, который был установлен в центре старинного бального зала, и только сильнее захохотала, когда Майлз сделал то же самое, прежде чем Габриэлла успела что-то сказать.

— Я не заставлю тебя танцевать, не переживай, — сказала я Уильяму, когда он подошел ко мне.

Он взял мой бокал, поставил его на стол, а затем поднял меня.

— Нет, но я заставлю тебя.

— Нет, нет, нет, — простонала я, когда он потащил меня через зал к танцполу. — Пожалуйста, не надо.

Со смехом он притянул меня к себе и обхватил одной рукой за талию, взяв мою руку другой. Ну же. Один танец. Разве это убьет тебя?

— Может быть, — пробормотала я, положив руку ему на плечо. — Ты не знаешь.

— Ты такая драматичная для такой красавицы, — сказал он мне на ухо. — Не дай мне забыть позвонить в Британскую киноакадемию ради тебя.

— Как мило, что ты перезапускаешь Леди и Бродягу. Это классика.

Тело Уильяма сотряслось от смеха, и он на секунду отпустил меня, чтобы закружить, а затем снова притянул к себе, наши тела столкнулись с тихим «Ой» с моей стороны.

— Признайся. Тебе это нравится, как бы ты ни делала вид, что иначе, — сказал он через секунду. — Вся эта роскошь, помпезность, люди, которые тебя понимают...

— Нравится — это слишком громкое слово, — ответила я, оглядываясь вокруг. — Это свадьба. Все они роскошные и помпезные, если уж честно, но я признаю, что приятно снова увидеть друзей.

— Вот и хорошо.