Я прижала письмо к груди. Слезы, которые я так долго сдерживала, всё-таки брызнули из глаз. Этот несносный, грубый, матерящийся человек продумал мою безопасность вплоть до своей смерти.

— Подглядываешь в чужие секреты, кнопка? — раздался тихий голос от двери.

Я подпрыгнула в кресле, едва не выронив письмо. Давид стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. На нем были только свободные брюки, торс был перебинтован, а взгляд… взгляд был таким, будто его застали за чем-то постыдным.

— Ты… ты должен спать! Марк сказал… — я быстро смахнула слезы.

— К черту Марка. Я почувствовал, что в моем кабинете завелась маленькая горгулья.

Он медленно подошел к столу и увидел письмо в моих руках. Его лицо на мгновение окаменело, а потом он тяжело вздохнул и опустился в кресло напротив.

— Я должен был его сжечь, как только мы приземлились.

— Почему ты не сказал про отца? Про Ковальского? — я посмотрела на него. — Всё это время… это была месть? Не бизнес, не влияние, а просто месть?

Давид взял со стола стакан, плеснул в него немного воды и сделал глоток.

— Месть — отличный двигатель, Лика. Она не дает уснуть, когда тебе холодно, и не дает сдаться, когда в тебя стреляют. Ковальский стер мою семью в порошок. Я просто вернул долг с процентами.

— А я? — я встала и обошла стол, останавливаясь перед ним. — Я тоже была частью твоего плана мести?

Давид резко перехватил мою руку, притягивая к себе. Его взгляд стал обжигающим.

— Ты была единственным фактором, который я не смог просчитать. Ты сломала все мои алгоритмы, Анжелика. В моем плане не было места для девчонки, которая цитирует песни в ангаре и заставляет меня надевать розовые тапочки.

— Блядь… — выдохнул он, повторяя свое любимое словцо. — Ты — мой сбой в системе. Самый прекрасный сбой.

Он встал, превозмогая боль, и обхватил мое лицо ладонями. Его большие пальцы бережно вытерли дорожки от слез на моих щеках.

— Письмо неактуально, Лика. Я вернулся. И я никуда не уйду. Слышишь?

— Слышу, — прошептала я, обвивая его шею руками. — Но если ты еще раз напишешь что-то подобное вместо того, чтобы просто поговорить со мной — я сама тебя пристрелю.

— Договорились, — Давид усмехнулся и впился в мои губы поцелуем.

В этом поцелуе не было горечи прошлого. В нем был вкус океана, ночной прохлады и будущего, которое мы наконец-то начали строить не на обломках чьей-то мести, а на чем-то настоящем.

Внезапно рация, лежащая на столе, зашипела. Голос Артема прозвучал тревожно:

— Босс, у нас гость. По воде. Один катер. Идет без огней, но запрашивает личный канал.

Давид мгновенно отстранился, его лицо снова стало непроницаемой маской хищника. Он потянулся к ящику стола, где лежал пистолет.

— Кажется, «Северный альянс» решил напомнить о себе раньше, чем я ожидал.

— Давид, нет! — я вцепилась в его руку. — Ты еще не восстановился!

— Лика, иди в спальню. Закрой дверь.

— Нет! — я выхватила пистолет первой, чувствуя ту самую сталь в характере, которую он во мне взрастил. — Я не для того училась стрелять в пентхаусе, чтобы сейчас прятаться под кроватью. Мы встретим их вместе.

Давид посмотрел на меня с нескрываемым восхищением.

— Блядь, кнопка… Кажется, я создал монстра.

Мы вышли на террасу. Катер медленно приближался к пирсу. В свете прожектора виллы мы увидели одинокую фигуру на носу судна. Это не был боевик в маске.

Это был Назаров. И он выглядел так, будто только что сбежал с собственной казни.

— Давид Александрович! — закричал он, махая руками. — Не стреляйте! У нас проблема! Ковальский… он не уехал! Он нанял «чистильщиков» из Европы! Они уже здесь, на острове!

В этот момент в джунглях за виллой ухнула сова, и лес отозвался сухим треском сломанной ветки. Рай закончился. Началась охота.

Глава 29

Глава 29

Райское затишье лопнуло с тем самым противным звуком, с которым рвется перетянутая струна. Воздух, еще секунду назад пахнущий соленым бризом и дорогим виски, наполнился едким запахом гари и озона.

Назаров спрыгнул с катера на пирс, едва судно коснулось причала. Его обычно безупречный костюм-тройка был измазан в грязи, а галстук исчез — видимо, пал жертвой поспешного отступления.

— Давид Александрович! — Назаров тяжело дышал, подбегая к террасе. — Они перехватили мой борт в аэропорту соседнего острова. Ковальский… этот старый ублюдок не поехал в аэропорт. Он разыграл спектакль для ваших «чистильщиков», а сам ушел в подполье. У него были резервные счета, о которых не знал даже Гроза. Он нанял «Скорпионов».

Давид замер. Я почувствовала, как его рука, лежащая на моем плече, окаменела.

— «Скорпионы»? — переспросил он ледяным тоном. — Наемники из Восточной Европы? Те, что не оставляют пленных?

— Именно. Они уже на острове, Давид. Я видел их катера в трех милях отсюда. Они заблокировали связь. Мой катер — единственный способ уйти, но у него пробит бак, мы дотянули на честном слове.

В этот момент джунгли за виллой «огрызнулись» — короткая автоматная очередь срезала ветки пальм у самого бассейна. Артем и Семен мгновенно возникли из ниоткуда, открывая ответный огонь.

— В дом! Живо! — Давид толкнул меня и Назарова внутрь, за массивные стеклянные двери, которые тут же закрылись бронепластинами.

— Давид, твой бок… — я видела, как на его рубашке снова начинает расплываться алое пятно. — Ты не сможешь воевать в таком состоянии!

— Кнопка, сейчас не время для медицинских консилиумов, — он схватил со стола свой «Глок» и проверил запасные магазины. — Назаров, в подвал, в оружейную. Выдай Артему тепловизоры. Лика, за мной.

— Куда? — я сжала рукоятку своего пистолета так, что перстень с алмазом больно впился в палец.

— К «розовому танку». Если они перекрыли береговую линию, мы уйдем через джунгли к северному плато. Там есть вертолетная площадка старой метеостанции.

Мы бежали по коридорам виллы, которые теперь казались бесконечными тоннелями. Гитлер пулей пронесся мимо нас, инстинктивно чувствуя, что в доме стало слишком жарко даже для его эго.

Гараж встретил нас запахом бензина. Мой розовый джип с надписью «Mistake address» выглядел здесь как насмешка над смертью.

— Прыгай за руль! — Давид завалился на пассажирское сиденье, тяжело дыша. Его лицо было бледным, как мрамор.

— Я?! Но ты…

— Лика, жми на газ! Я буду прикрывать. Артем, Семен — на второй машине с Назаровым, идите следом!

Я выжала сцепление, мотор взревел. Мы вылетели из гаража, пробивая ворота. Снаружи был ад. Тени в камуфляже мелькали между пальмами. Пули рикошетили от кузова нашего джипа с противным металлическим визгом.

— Пригнись! — закричал Давид, высовываясь из окна и открывая огонь.

Я не видела дороги. Я видела только стену зелени и вспышки выстрелов в зеркалах заднего вида. Руль рвался из рук, джип подпрыгивал на корнях вековых деревьев. Это был не «свинцовый вальс», это был рейв в преисподней.

— Налево! К ущелью! — командовал Давид. Его голос становился всё слабее.

— Давид, держись! Пожалуйста, только держись! — я вцепилась в руль, чувствуя, как слезы застилают глаза. — Ты не можешь сдохнуть здесь, на острове, который ты купил для нашего отпуска!

— Не дождутся… — прохрипел он. — Я еще… не видел тебя… в том самом купальнике…

Внезапно дорогу впереди преградило поваленное дерево. Я резко вывернула руль, джип занесло, и мы на полной скорости влетели в густой кустарник. Машина заглохла.

Тишина наступила мгновенно. Тяжелая, влажная тишина тропического леса, в которой каждый шорох кажется шагом убийцы.

Вторая машина с Назаровым и охраной не появилась.

— Их отсекли, — прошептал Давид, пытаясь выбраться из джипа. — Уходим в лес, Лика. Машина — это ловушка.

Я помогла ему выйти. Мы побрели вглубь джунглей. Лианы цеплялись за одежду, влажный мох скользил под ногами. Давид почти висел на мне, его рубашка была полностью пропитана кровью.

— Оставь меня… — он опустился на землю у подножия огромного дерева. — Кнопка, уходи к плато. С ними Назаров, они пробьются. Ты… ты должна выжить.

— Заткнись, Алмазов! Слышишь? Заткнись со своим благородством! — я присела рядом, лихорадочно пытаясь перевязать его рану остатками своей льняной накидки. — Мы пришли сюда вместе, и уйдем вместе. Ты сам сказал: королевы не сдают посты.

— Ты… невозможная… — он слабо улыбнулся и протянул мне свой «Глок». — У меня остался один магазин. У тебя — два. Если они придут… не трать патроны на разговоры.

В джунглях послышались голоса. Грубый иностранный говор. «Скорпионы».

Я встала в полный рост, закрывая собой Давида. В руке — холодная сталь, в сердце — лед. Я больше не боялась. Та Лика, которая плакала из-за сломанного ногтя, умерла где-то между пентхаусом и этим проклятым островом.

— Эй, уроды! — закричала я в темноту леса, и мой голос прозвучал как выстрел. — Код доступа изменен! Теперь здесь правят горгульи!

Из кустов вышел человек. Высокий, с холодными глазами и ножом, висящим на поясе. За ним — еще двое.

— Анжелика Громова? — произнес он с легким акцентом. — Нам заплатят вдвое больше, если мы привезем тебя живой. Ковальский хочет лично посмотреть, как ты будешь молить о пощаде.

— Передай Ковальскому, что я не умею молить, — я вскинула пистолет. — А вот стрелять — научилась у лучшего.

Первая пуля вошла ему точно в плечо. Он не ожидал такой прыти от «девочки в розовом джипе». Завязалась короткая, яростная схватка. Я стреляла, не думая, ведомая лишь инстинктом защиты своего зверя.