Напряжение в животе становилось все сильнее.

— Ничего смешного. Ты опозорила нас, опозорила его. Но он все равно испытывает к тебе чувства. Очень благородный мальчик!

— И зарабатывает хорошо, — не удержалась я от подколки.

— Да! Очень хорошо зарабатывает. А тебе бы пора подумать и родителях. Хорошие дети так и поступают, заботятся о матери и отце. К тому же, не в твоем положении выбирать, знаешь? Но выход все равно есть.

— Да? И какой же? — мне очень хотелось сесть. Ноги слабели с каждой минутой.

— Ты рожаешь и оставляешь в роддоме этого незаконнорожденного. Скажем всем, что он умер в родах. И тогда ты сможешь выйти замуж за Вячеслава со спокойной совестью.

Я смотрела в ее глаза с ненавистью.

Как вообще можно такое говорить? Как язык поворачивается?

Бросить собственного ребенка только ради выгоды?

И эта женщина — моя мать?

Боль в животе стала нестерпимой. Она обхватила весь живот и жгла, жгла огнем все внутри.

— Ох, — я согнулась, упираясь руками в коленки.

— Боже, Ася, хватит сцен! — визгливо отреагировала мама. — Это дешевый трюк.

Если б я могла говорить, я бы ответила ей, что она его проворачивает всю жизнь.

Но говорить я не могла.

Хватала воздух ртом, перед глазами плыли круги.

И я только заскулила от страха, почувствовав, как намокает белье и колготки.

Я не описалась, это точно.

Воды отошли!

Но ведь еще рано!

— Ася, что с тобой? — мама, наконец, сообразила, что что-то в самом деле не так.

— Скорую, — прохрипела я, не в силах разогнуться.

— Что?

— Скорую!

— Анастасия! — в меня вцепились мужские руки. — С вами все в порядке?

Я смотрела в незнакомое лицо и, закусив губу, мотала головой.

Все совсем не в порядке!

— А вы кто? — возмутилась мама. — Откуда вы знаете мою дочь? Вы отец ее ребенка?

Но короткостриженный мужчина на нее даже не взглянул.

Подхватил меня на руки и размашисто зашагал к воротам парка.

— Скорую ждать будем дольше. У вас есть своя больница или едем в ближайшую?

— В ближайшую, — прошептала я резко потрескавшимися губами.

— Понял.

Меня аккуратно уложили на заднее сиденье большой машины и закрыли дверь. Где-то там, на улице, осталась мать. Она возмущалась и что-то кричала этому незнакомцу, но мне было все равно.

Я гладила живот, дыша, как выброшенная на берег рыба:

— Рано ты собрался на выход, малыш. Рано тебе еще.

— Не переживайте, Анастасия, — мужчина запрыгнул на водительское место. — Все будет в лучшем виде. С нашим наследником все будет в порядке!

Глава 29

Глава 29

Вцепившись в мой сосок, малыш смешно надувал щеки, глотая молоко.

Рождаться восьмимесячным не очень хорошо, но мальчик, на удивление, полностью здоров. Так объяснил мне врач, зашедший в палату на второй день после родов.

На маленькую ручку нацепили пластиковую бирку.

«Озерова А.И. Муж. 55 см. 3374гр»

Я смотрела на сына и тихо сгорала от нежности.

И родители предлагали мне бросить его здесь? Не дождутся!

Ведь мама видела, что у меня отошли воды. Видела, что я уехала непонятно с кем.

И они даже не позвонили узнать, все ли у меня хорошо.

Что ж, их выбор.

Я свой сделала.

Беленькие волосики крошки выбивались из-под смешного чепчика, сшитого швами наружу. В моей квартирке тоже такие есть, я купила заранее. Привезти только было некому. Хорошо, что в роддом меня привезли очень хороший и все необходимое для ребенка и меня самой выдали.

Я задумалась.

Незнакомец, так вовремя подвернувшийся тогда в парке…

Меня не покидало ощущение, что все неслучайно. И эти его слова: «наш наследник». Чей «наш»?

Душа заболела.

Мужчина был дико похож на Яра. Статью, быстротой реакции, телосложением. Совершенно разной внешности, они обладали одинаковыми повадками.

Хотя, глупо это все.

Глупо мечтать о несбыточном. Яр никогда не узнает, что у него есть сын. Как и я никогда не узнаю о том, кто он на самом деле.

Таинственный снежный человек, спасший мне жизнь и отогревший в своих объятиях.

Он подарил мне вот это смешное крохотное чудо, так что я уже давно все ему простила. Больше я не буду одна в этом мире, где все предают.

Довольно почмокав, малыш выпустил мою грудь изо рта и спокойно заснул.

Вот и замечательно.

«Достаточное количество молока и крепкий сон — все, что нужно вашему ребенку, чтобы окрепнуть после преждевременных родов». Я внимательно слушала врачей и все запоминала. После выписки придется справляться со всем самой, так что я старалась научиться здесь уходу за младенцем по максимуму.

Уложив дитя в прозрачную пластиковую люльку, я размяла спину. Все-таки не зря мне медсестра напоминала о легкой гимнастике после каждого кормления, ох не зря…

— Озерова, — дверь распахнулась.

На пороге стояла та самая заботливая медсестра.

— Покормила? Отлично. Все нормально? Через час на уколы позову. И не морщись, надо!

— Надо так надо, — согласилась я. Хотя уколы были болючие, живот от них сводило сразу же.

— Ты мне вот что скажи, у тебя выписка через три дня. На кого пропуска выписывать? У нас просто так через КПП не пройдешь, необычная больничка все-таки, не пропустят.

Выписка.

О том, что незнакомец привез меня в какой-то крутой госпиталь, я уже знала. Девчонки в столовой сказали. Еще и удивились, как это я тут оказалась прямо с улицы.

Я и сама ничего не понимала, но что было, то было.

И спасибо ему за это.

— Ни на кого, — тихо ответила я женщине, ждавшей с блокнотом и ручкой в руке.

— Как ни на кого? Тебя не будут встречать?

Я сильно-сильно закусила губу. И отрицательно покачала головой.

— А этот, который тебя привез? Не папаша разве? Бабушки, дедушки?

— Нет никого, — я отвела глаза.

Такой дотошный расспрос начинал злить. И еще было стыдно. Словно я виновата в том, что осталась одна с дитем на руках.

Я ждала, что она уйдет, но ошиблась.

Запихнув бумагу и ручку в карман халата, женщина прошла в палату и села на стул напротив.

— Сядь-ка, девочка.

Я села.

— Мы заметили, что к тебе никто не приходит. У нас уж глаз наметанный на такие вещи. Без мужа родила, да?

Я кивнула.

— И родители, наверное, осерчали и из дома выгнали? Да?

Еще один кивок.

— Ну, так ты не расстраивайся. Ты девочка ладная, скромная, сразу видно. Образуется. Мальчишка у тебя хороший, здоровенький, спокойнющий какой! Всем бы таких. Деньги-то есть, жить на что и где?

— Есть, — я держалась, но слезы все равно собрались на ресницах.

— Ну и славно! Если чего надо к выписке, ты нам на посту скажи. Не люди мы разве? Поможем, привезем, ладно? И родители твои поймут, что ошибку совершили. Старость она иногда дурная бывает. А ты пореви, если очень хочется, но немного. Не дай Бог, молоко пропадет, чем будешь своего крепыша кормить? Молоко-то, оно лучшая еда для ребенка, а не смеси эти химические.

От ее простоватого тона на душе становилось легче. Медсестра просто и легко проговаривала то, от чего я пряталась. И становилось проще.

Чего я расклеилась, правда?

Квартира есть, ребенок здоров, я тоже. С голоду не умрем, я и с малышом смогу подрабатывать научными работами. Как-нибудь проживем.

Жила же я до этого уже восемь месяцев одна? Не умерла.

Хотя иногда было так тоскливо, что на стену лезть хотелось. Зато теперь я буду не одна! И для нас двоих открыт весь мир.

Настроение приподнялось.

Убедившись, что сын крепко спит и просыпаться пока не собирается, я торопливо шмыгнула в душ. Благо он тут был прямо в палате, индивидуальный. Девочки в столовой рассказывали про другие роддома, где им приходилось побывать и условия там были гораздо хуже.

Горячая вода из лейки только добавила хорошего настроения. Я тщательно промыла волосы, закрутила их полотенцем и постирала белье руками. Хорошо, что выдали специальные трусики, их можно носить, пока свое сохнет.

— Женщины-ы, — зычно донеслось из коридора. — На уколы проходим!

Я завернулась в халат и открыла дверь. За спиной закряхтел сынок, и я метнулась обратно.

Посмотреть, проверить.