— Лиза, пожалуйста, — устало перебила я, чувствуя, как начинает болеть голова. — Сейчас главное — что деньги есть. Все остальное — не важно. Славик поправится, сможет ходить, и это единственное, что по-настоящему имеет значение прямо сейчас.

Она помолчала несколько мучительных секунд.

— Хорошо, — наконец тихо проговорила она. — Операция уже назначена на завтра, утром по местному времени. По вашему это будет поздний вечер, а может, даже глубокая ночь. Врач сказал, что как только все закончится, он сразу мне сообщит. Оплату возьмут только после завершения.

— Отлично. Обязательно звони, как только узнаешь хоть что-то.

— Конечно, милая. И Эля... спасибо тебе огромное. Ты наш ангел-хранитель.

— Это тебе спасибо, Лиза. Без тебя мы бы со Славиком просто не выжили после той аварии.

Мы тепло попрощались, и я медленно побрела домой, ощущая странную, противоречивую смесь облегчения и нарастающей тревоги. Деньги были благополучно переведены, Славик получит свой долгожданный шанс на выздоровление. Но что теперь будет со мной? Какую цену придется заплатить за его спасение?

До дома я добиралась пешком, экономя на такси. Сил после всего пережитого практически не осталось, ноги подкашивались и едва держали, но я упрямо брела по пустынным ночным улицам, машинально прижимая к груди опустевшую сумочку.

Дома первым делом пошла в душ. Мне нужно было срочно смыть с себя липкие взгляды посетителей клуба и грубые прикосновения его хозяина. Сняла накладной хвост и с отвращением швырнула его прямо на кафельный пол ванной, гадко было даже секунду держать эту проклятую вещь в руках. Терлась жесткой мочалкой до красноты, словно пытаясь стереть не только пот и косметику, но и саму память о случившемся. Обжигающая горячая вода хоть немного успокоила, смыла липкое ощущение чужих рук на коже.

Завернувшись в большое мягкое полотенце, я уставилась на хвост, жалко валяющийся на мокром полу. Нужно было выбросить его в мусорку, но сил не хватало даже на такую простую задачу. Хотелось только одного — упасть в постель, забыться мертвым сном, ни о чем не думать.

Оставаться дома определенно опасно. Молотову не составит никакого труда вычислить мой адрес — достаточно пару звонков нужным людям или элементарно проверить мои документы в клубе. Но денег на гостиницу у меня не было, а мотаться по городу среди ночи в поисках убежища — идея так себе.

Я надеялась, что у хозяина клуба много неотложных дел: какие-нибудь срочные встречи, выяснение отношений с конкурентами, и он не сразу кинется разыскивать сбежавшую стриптизершу, умыкнувшую у него деньги. У меня есть хотя бы несколько драгоценных часов форы, утешала я себя.

Вспомнила, что подруга Настя недавно звала приехать к ней на дачу за городом, подальше от суеты. Сейчас это казалось просто идеальным вариантом для временного убежища. Но звонить ей в такую глухую ночь было неприлично, а сил что-то объяснять и придумывать легенду совершенно не осталось.

Не утруждая себя поисками пижамы, рухнула прямо на кровать в полотенце и мгновенно провалилась в тяжелый, беспробудный сон.

Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Яркое солнце нещадно било в незанавешенное окно, на часах показывало уже половина второго дня — я умудрилась проспать все выставленные будильники. Еще толком не проснувшись и соображая с трудом, я поплелась к входной двери и заглянула в глазок.

Сон слетел мгновенно. Пальцы предательски онемели, и я судорожно сглотнула, отчаянно пытаясь справиться с внезапной волной паники. За дверью стоял Дмитрий Молотов.

Глава 4

Глава 4

Эля

Я резко отскочила от двери, прислонилась спиной к стене и замерла, превратившись в живую статую. Дышать старалась как можно тише, хотя сердце колотилось с такой бешеной силой, что казалось — его барабанную дробь слышно даже через толстую дверь в подъезде.

Он продолжал стучать — размеренно, почти вежливо, но с пугающей настойчивостью. Я стояла ни живая ни мертвая, машинально считая зловещие удары: десять, двадцать, тридцать... Каждый стук отдавался болью в висках. Наконец мучительные звуки прекратились, и наступила оглушительная тишина.

Я осторожно выдохнула. Может быть, он поверил, что меня нет дома? Может быть, махнул рукой и ушел заниматься более важными делами? Нужно было немного подождать, потом быстро одеться и рвать когти куда угодно: хоть к Насте на дачу, хоть на первый попавшийся вокзал, если не получится с ней связаться.

Медленно, словно на минном поле, отошла от входной двери и на цыпочках направилась к спальне, как вдруг услышала тихие, почти неслышные металлические звуки в замочной скважине. Кровь мгновенно превратилась в ледяную жижу: он вскрывает замок отмычкой.

Паника накрыла меня беспощадной волной. Я метнулась к телефону, чтобы вызвать полицию, но с ужасом обнаружила, что он разряжен. Тем временем звуки в замке продолжались — осторожные, уверенные движения мастера своего дела.

Через окно не выберешься — девятый этаж, а я не птица. Оставался только один жалкий вариант: спрятаться и молиться всем святым, чтобы он решил — квартира действительно пуста. Я понеслась в спальню и нырнула под кровать, пытаясь дышать беззвучно и не шевелиться.

Буквально через минуту я услышала, как входная дверь почти бесшумно открылась. Шаги по коридору — медленные, осторожные.

Когда он заглянул в ванную, раздался тихий, довольный смешок. Мое сердце провалилось куда-то в пятки. Я мгновенно поняла — рыжий хвост так и валяется на мокром полу. Красноречивая улика, которая безошибочно выдала мое недавнее присутствие.

Молотов неспешно вернулся в коридор. Я вслушивалась в каждый его шаг и боялась дышать. Затем он зашел в мою комнату, и я увидела его ноги — в одних носках. Носки? Он разулся? Это меня почему-то шокировало больше всего — такая домашняя, обыденная деталь в этом кошмаре.

Он неподвижно постоял посреди комнаты, потом развернулся и направился к выходу. Я уже начала робко надеяться, что он уйдет, как вдруг шаги резко прекратились. Молотов замер, затем развернулся, сделал несколько медленных шагов в мою сторону и вдруг резко наклонился.

Раздался короткий, торжествующий смешок, после чего железная хватка сомкнулась на моей лодыжке.

Я пронзительно взвизгнула, когда он начал безжалостно вытаскивать меня из-под кровати, как мешок с картошкой. Инстинктивно вцепилась в ножку кровати мертвой хваткой, отчаянно пытаясь удержаться и не дать ему полностью извлечь себя из убежища, но он оказался намного сильнее.

В следующее мгновение Молотов уже нависал надо мной, прижимая к холодному полу всем своим внушительным весом. Каким-то невероятным чудом полотенце все еще кое-как держалось на мне, хотя узел на груди предательски ослаб и грозил окончательно развязаться в любую секунду.

Снова ударил в нос тот самый знакомый запах его дорогих духов. Тот роковой аромат, который когда-то кружил мне голову, теперь ассоциировался исключительно с животным ужасом.

Молотов недоуменно посмотрел на меня. Взял за подбородок и медленно повернул голову сначала влево, потом вправо, словно пытался разглядеть что-то знакомое в незнакомом. Его пальцы крепко держали мою челюсть, не давая отвернуться или отклониться. Судя по всему, он сопоставлял то, что видел сейчас перед собой, с тем образом, что помнил.

Внезапно я поняла — без вечернего макияжа, с короткими светлыми волосами вместо длинного огненного хвоста, я выглядела совершенно иначе, чем прошлой ночью. Может быть, это мой шанс выкрутиться?

— Кто… кто вы такой? — спросила я дрожащим, срывающимся голосом. — Что вам от меня нужно? Зачем вы вломились в мою квартиру?

Он медленно, хищно усмехнулся, не ослабляя железную хватку на моем лице:

— Ну-ну, не надо разыгрывать спектакль, Эля. Думаешь, новая прическа и смытая косметика меня обманет?

— Я не Эля! — отчаянно закричала я, чувствуя, как голос срывается от паники. — Вы ошиблись! Я вас вижу впервые в жизни!

Пальцы на моем подбородке внезапно дрогнули и ослабли. В его темно-синих глазах промелькнуло нечто неожиданное — удивление? Неуверенность? А может, даже растерянность?

— Не ври мне, — проговорил он заметно тише, но в голосе впервые появились явственные сомнения. — Не играй со мной…

— Я не вру! — выкрикнула я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Клянусь всем святым, вы перепутали меня с кем-то другим! Пожалуйста, умоляю, отпустите меня!

Он замер. Его железная хватка заметно ослабла, а в глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство.

— Черт побери… прости, — выдохнул он и резко отпустил меня. — Кажется, я действительно ошибся. Извини, не хотел...

Я резко вскочила на подгибающиеся ноги, одной рукой отчаянно прижимая сползающее полотенце к груди, и попятилась назад. Спина упёрлась в стену. Отступать дальше было абсолютно некуда.

— Убирайтесь! — закричала я на пределе истерики, чувствуя, как голос окончательно срывается. — Немедленно убирайтесь из моей квартиры, пока я не вызвала полицию!

— Да-да, конечно, сейчас уйду, — покладисто кивнул он с подозрительно извиняющейся, почти ангельской улыбкой. — Вот только кое-что проверю...

Он стремительно бросился вперед и одним резким движением сдернул с меня полотенце. Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, но его пронзительный взгляд уже алчно впился в мое обнаженное тело.