— Али, у нас по таймингу следующая сцена в лобби, — напоминает она сладким голосом. — И нам ещё нужно заснять подачу блюд.

— Секунду, здесь красиво, — говорит он, не глядя на неё. — Хочу сделать еще пару фото.

Лида чуть морщится. О, кажется, теперь у неё новая цель — сделать так, чтобы жизнь не казалась мне медом. Прекрасно!

Создаю видимость, что сосредоточена на приборах. Двигаюсь плавно, как учили, проверяю на свету бокалы, пододвигаю вилку. В какой-то момент чувствую — Али подходит ближе. Его рука почти касается моей, когда он указывает на угол стола:

— Если встанешь здесь, будет идеально. Видишь, как падает свет?

Он говорит тихо, так, что только я слышу. От него пахнет чем-то древесным и дымным. И вряд ли бы такой тяжелый аромат пошел любому другому парню его возраста, но на Али он звучит прекрасно. Я ловлю себя на мысли, что слушаю его слишком внимательно.

— Ага. Неплохо, — блею я.

Али отходит. Щёлкает камера. Я стою, залипнув на прикольных браслетах, украшающих его широкое запястье. Благодаря его деликатному вниманию впервые за смену чувствуя себя женщиной, а не частью интерьера или куском мяса, который понятно на что сгодится.

— Супер, — произносит парень и отходит. — Спасибо, Эка. Всё получилось.

— Не за что, — отвечаю, и только потом замечаю, как же дрожит мой голос. Торопливо семеню к выходу, в дверях сталкиваясь со Стаськой.

— Похоже, на тебя запал этот симпатяга, — играет бровями та.

— Правда? — я тайком оборачиваюсь, удивляясь тому, как взволнованно частит сердце.

— Сто пудов. Но ты не ведись.

— Почему? — удивляюсь.

— Потому что на этих мальчиков-зайчиков только время гробить. К серьезным отношениям они нескоро созреют. А в остальном — какой с них толк? Много эти контентмейкеры зарабатывают?

— Смотря где, — пожимаю плечами. — И вообще, Стась, что ты все к деньгам сводишь?

— А к чему все по итогу сводится, Эк? Не тупи, подруга.

— Ой, да ну тебя.

— Ну, не ну, а немчура тот просил тебе передать…

Стася достает из кармана записку и протягивает мне. Я, колеблясь, забираю бумажку. Оборачиваюсь и замечаю в двух шагах от себя Али. Голова идет кругом! Господи, как же стыдно! Надеюсь, он не понял, что происходит. Не подумал, что я каждый раз занимаюсь чем-то таким… Чем? Ну, знаете ли, ясно, к каким выводам он пришел, раз на глазах стек с лица. И как теперь ему доказать, что я не такая, и надо ли что-то доказывать?! Вот же! Не было проблем — так нате. Еще не хватало, чтобы он рассказал об этом случае кому-то из начальства. Работа у меня, конечно, не бог весть какая, но деньги я тут зарабатываю приличные! К тому же я не теряю надежды как-то себя проявить при случае и пойти на повышение. Желательно пробиться на работу в главный офис порта. Ведь основной бизнес Байсаровых — это вовсе не эта гостиница, да…

— Что? — невольно подбочениваюсь я.

— Да вот. Хотел пригласить тебя поужинать, но вижу, меня опередили, — улыбается Али.

— Нет! — выпаливаю я, в который раз кринжуя в его присутствии.

— Нет? — он косится на записку. — То есть ты согласна?

Глава 2

Глава 2

Эка

Не зная, как поступить, закусываю губу. Взгляд Али закономерно сползает вниз, и в нем мелькает что-то настолько мужское, что у меня невольно сжимаются бедра. Господи…

— Да, наверное, — с придыханием соглашаюсь я, опасаясь, что мой отказ уверит Али в мыслях, будто его действительно опередили. Да и не вполне уверенная, что вообще способна с ним на отказы. — Только не сегодня, ладно? Я очень устала.

— Не проблема, — моментально откликается тот. — Как насчет завтра?

— Хорошо. В три нормально?

В единственный выходной у меня с самого утра полно дел. Освободиться раньше не получится, но и дотерпеть до вечера я вряд ли смогу. Так что три часа кажутся мне идеальным временем.

— Супер, — кивает Али и тянет руку. — Дашь телефон?

— Зачем? — туплю я.

— Запишу свой номер.

— А-а-а, — зачем-то оглядываюсь на скалящуюся Стасю, — ну ладно.

Али вбивает свой номер, жмет на дозвон, а когда его айфон начинает вибрировать, сбрасывает.

— Попалась, — опять улыбается. Стаська громко фыркает. Но Али не обращает на нее внимания. Так… Только мажет взглядом, будто у него и впрямь нет никаких сомнений, что я у него в руках. Вот это самоуверенность! Впрочем, мне нравится. Это довольно редкое качество, обычно свойственное успешным мужчинам, а не молодым парням с нижней ступеньки социальной лестницы. — Тогда до встречи, да? — ухмыляясь, пятится к выходу. Я не могу не улыбнуться в ответ.

— Ага. Давай.

— Ох, что-то интересное намечается, — играет бровями Стаська, когда мы остаемся одни. Хватаю куртку, шарф… Я немного взбудоражена происходящим, и это возбуждение как будто даже развеивает усталость. Может, зря я отложила нашу встречу на завтра? Сейчас, кажется, я вполне готова продолжить вечер. Внутри пузырятся восторг и предвкушение.

— Ну, давай, начинай…

— Что?

— Начинай отговаривать. С него же нечего взять. А это, следуя твоей логике, красный флаг, — усмехаюсь, застегивая под горло молнию на любимом пуховике.

— А вот не буду отговаривать! — хохочет Сивова. — Иди!

— Девушка, кто вы, и куда дели мою напарницу? — шучу я.

— Да ладно тебе! Мимо такого красавчика и я бы не прошла. Деньги деньгами, но… — Стася разводит руками, не желая объяснять то, что и так понятно.

— Главное, чтобы он не оказался психом.

— Да нет, на психа он не похож, — отмахивается Стася, и на этом наш разговор заканчивается.

Выхожу на улицу. В лицо бьет промозглый ветер. Скорей бы весна... Пальцы, хранящие тепло телефона, леденеют. А я вместо того, чтобы надеть перчатки, мажу по экрану и вглядываюсь в три буквы, всплывшие на экране: «Али». Странно. Обычно я не такая. Звонков я не жду, даже если парень очень понравился, не проверяю экран каждые две минуты, потому что всегда нахожу, чем себя занять. Но сейчас что-то закрутилось, и, кажется, я совершенно не управляю этим… Да-да, оно сильнее меня.

Обвожу заглавную «А» пальцем. А ведь ему совсем не идет это имя. Какое-то оно простое, что ли... Али. Наверное, его отец, как и мой, не из наших. Интересно будет сравнить наш опыт, если, конечно, до этого дойдет. Я ведь тоже полукровка. Мой отец араб, из тех, что в больших количествах приезжают в нашу страну учиться. Отсюда и мое странное имя. А его? Учитывая безупречный русский Али, понятно, что кем бы ни были его родители, он сам взрослел уже здесь. Но мне все равно интересна его история. Хотя я готова поспорить, она и близко не такая занятная, как моя. Мою вообще мало кто переплюнет.

По дороге домой ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Глупо, конечно. В моей судьбе нет ничего веселого. Я родом из глухой станицы, где фраза «принести в подоле» до сих пор в ходу. А моя мать принесла, еще и от «арапчонка». Двадцать три года прошло с тех пор, а кто-то нет-нет да и вспомнит… Такой позор, ага.

Закрываю за собой дверь, бросаю на пол рюкзачок и куртку. Раздеваюсь и топаю в ванную. Все же к своим двадцати трем я кое-чего добилась… Не всякий даже в тридцать может похвастаться наличием своего жилья в столице. А я могу, пусть и ипотечного, взятого не без чужой помощи.

Включаю воду, лью пену и, пока готовится ванна, набираю деда.

— Привет!

— Ну вот. Звонит на ночь глядя. Я уже спать собрался, — ворчит тот.

— Если бы не позвонила — жаловался бы, что не звоню! — смеюсь я.

— Да больше мне делать нечего! — возмущается дед. — Я, между прочим, человек занятой. Утром на рынок ходил, потом помогал Лупатому чинить трактор. А ты все с подносами до полуночи бегаешь?

— Ага.

— Эх, глупая девка! Я ж тебе говорил: иди в сельхоз, коровы, люди честные и работящие, всё ясно, и работа всегда найдется. А ты — «международная дипломатия»! Тьфу! Ну и где она? Дипломатия эта?

— Ну-у-у, погоди. Рано ты мои планы хоронишь. Лично я не теряю надежды устроиться по специальности. Говорю же, в ресторан, где я работаю, захаживают нужные люди… Он же при гостинице, дед, ресторан этот! А там останавливаются все, кто ведет дела с портом. Собственно, ее для этого и построили.

— Гостиницу?

— Ага. Главный акционер решил, что ему дешевле построить отель у порта, чем каждый раз размещать деловых партнеров где придется.

— Знаю я этих деловых! — бухтит.

— Ой, дед… — вздыхаю.

— Что «дед»?! — заводится. — Смотри, чтобы тебя не обидели.

— Да кто меня обидит? Ты знаешь — мне палец в рот не клади, — смеюсь я. — В конце концов, мы с тобой одной крови.

— Это верно, — слышу, как он усмехается. — Только знать бы, что там еще понамешано.

Ухохатываюсь. Раньше обижало его презрение к моим корням, а сейчас смешит. Как в нем уживаются огромная любовь ко мне и дикая неприязнь, я бы даже сказала, ксенофобско-расистская брезгливость к тому, без кого меня попросту не было бы?

— Смеется она, — бурчит дедуля.

— Смеюсь. Потому что правда — твои опасения напрасны.

— Напрасны, не напрасны, помни, что моя шашка при мне! И если вдруг что…

— Знаю-знаю. Голова с плеч!

— Вот именно.

Болтаем еще немного. О погоде, которая на малой родине уже совсем по-весеннему ласковая, о соседях и моей непутевой матери, как ее называет дед.

Кладу телефон на стиралку, погружаюсь в воду и еще долго лежу с улыбкой. Грубоватый, с сипотцой, голос деда всё ещё звенит в ушах… Он напоминает о детстве. О разлившейся речке, большом дедовом доме с резными ставнями, о сушеной плотве, ободранных коленках, запахе испеченной на костре картошки, о том, как мы с соседскими пацанами скакали по песчаным отмелям босиком, представляя, что внизу лава... О дедовых казачьих байках, которые я слушала разинув рот, и верила каждому слову — что у нас в роду были и сотники, и коноводы, и какая-то красавица, за которой в трёх дворах парни стрелялись. И понимаю, что всё это — солнце, запах тины, степной ветер, который даже летом пахнет немного солью — навсегда во мне. В этом далеком холодном городе, который я все же смогла полюбить, порой я очень скучаю по тому гулкому покою — когда на улице тихо, слышны только сверчки и редкий лай с соседнего двора.