Али был скуп на информацию, и мне приходилось буквально вырывать её из него силой.

— Так, а чего ещё я не знаю? Марат… Он тоже будет наведываться? — эти слова я должна была произнести дрожащим голосом и с ужасом во взгляде, но на самом деле получилось с надеждой и затаенным волнением.

Кажется, я просто «подсела» на секс с Хаджиевым. Надо признать, это как наркотик. От одной мысли о нём трусики становились влажными, и голова начинала кружиться.

— Нет. Марат Саидович попросил не говорить ему о вашем местонахождении. Он так решил.

Сколько раз я слышала это… Он так решил.

— Хорошо. Но зачем машина? Из меня водитель, знаете ли… Не очень.

Али вдруг по-доброму улыбнулся мне, подошёл ближе, аккуратно переступив уже разбросанные игрушки Виталика.

— Снежана Александровна, Марат Саидович очень щедрый человек и он не принимает свои подарки обратно. Вы просто скажите мне слова благодарности, а я ему передам.

Вот как… Щедрый, значит? И как много было таких, как я? Кого ещё он благодарил столь великодушно? Озвучить это не решилась. Кто я такая, в конце концов? Всего лишь временная постельная утеха. Время истекло, и теперь я просто мама-одиночка. С таким домом и суммой на карте, которую мне вручил Али, это не сложно.

— Скажите ему, что я благодарна за всё. В особенности за сына.

— Хорошо, — Али кивнул и, потрепав за волосы Виталика, занятого пожарной игрушечной машинкой, пошёл к двери.

— Али! — позвала в последний момент и тут же пожалела. Вот глупая…

— Да?

— Скажите Марату… Нет, ничего. Не нужно. Просто передайте спасибо.

Али как-то загадочно усмехнулся, кивнул.

— Как скажете. Но знайте, что я передам всё, о чём бы вы ни попросили. Как тогда передал. Про деньги и то, куда Марат Саидович должен их засунуть.

* * *

Ещё удар, и противник падает, давясь собственной кровью, а на его месте появляется другой. Только у него уже нет той уверенности во взгляде, что у предыдущего. Он видел, чем закончился бой, и ему не хочется оказаться на месте своего предшественника. А придётся.

Кроша зубы, ломая челюсти и кости, вспоминает её и звереет ещё больше. Никак эта училка не выходила из головы. Засела там, дрянь, и не исчезала! Он ведь должен был забыть о ней ещё вчера. Должен был.

Спускал пар, перестреляв добрую часть дичи в заповеднике. Спускает пар сейчас, молотя кулаками чьи-то морды. Но зверь внутри не утихает. Он воет, скребёт по внутренностям когтями и требует, чтобы его выпустили. И Марат выпускает.