— Значит, нашему отцу не придется платить, чтобы они оставили нас в покое, — предположил Эдмунд.
— Если бы мы дали им еще серебра, — прорычал Этельстан, — их корабли пошли бы ко дну от его тяжести.
Взглянув на Эдмунда, он увидел в его глазах отражение своего собственного страха.
— Викинги не оставят нас в покое надолго. И ты, и я — мы оба знаем, на что Вилобородый потратит награбленные сокровища.
Эдмунд кивнул.
— Он построит новые корабли-драконы и наймет новых людей.
— А потом, — угрюмо подытожил Этельстан, — он вернется.
Глава 35
Глава 35
Именно элдормен Эльфхельм принес весть о разграблении Дорчестера, Уилтона и Солсбери своим сыновьям и дочери в Нортгемптоншир. Эльгива наблюдала за приездом отца, стоя в дверях большого зала. Вульф стоял справа от нее, а старший брат — Уфгет — слева. Осенний день выдался прохладным. Она протянула положенную при встрече чашу эля отцу, который, спешившись, подошел к ступеням крыльца.
Она не видела его с весны и теперь была поражена тем, как он постарел. Действительно ли ее отец так состарился, гадала она, или это обострились ее чувства? С тех пор как ей явился белый олень, все словно стало другим — более старым, темным, даже страшным. Было ли это даром того призрачного оленя? Если да, то она с радостью бы его вернула.
Эльгива распорядилась, чтобы накрыли стол, и, когда отец сел подкрепиться мясом и элем, все трое его детей стали внимательно его слушать.
— Это значит, — заключила Эльгива, выслушав рассказ отца о внезапной болезни Эльфрика и отступлении английской армии, — что викинги навсегда покинули наш берег?
С тех пор как она вернулась из Эксетера, братья держали ее взаперти внутри частокола, опасаясь датских пиратов. Всякий раз, когда Эльгива выходила за пределы ограды, чтобы съездить в соседний Нортгемптон или поохотиться в их собственных лесных угодьях, ее сопровождала вооруженная охрана и непременно один из братьев. Братья ей уже надоели до смерти.
— Это значит только то, что они покинули наш берег. Пока, — ответил отец. — Тот, кто думает, что они исчезли навсегда, — либо мечтатель, либо полный дурак.
— И к какой категории вы отнесете нашего любезного короля? — спросил его Уфгет.