— А вы не боитесь милорд, — произнесла она с таким холодным презрением, на какое только была способна, — что я оскверню вашу святую постель?

Может, после этого он ее ударит и вышвырнет вон. Но она не увидела в его глазах злобы. Там был лишь холодный расчет и, к ее изумлению, что-то вроде мрачного веселья.

— Вы правы, — ответил он. — Зачем осквернять мою кровать нормандской шлюхой? Кровать не нужна, чтобы вы исполнили свою роль королевской подстилки.

Схватив ее за руку, он толкнул ее к длинному столу. Эмма на мгновение опешила. Затем безжалостно нажимая ей на затылок, он принудил ее склонить голову. Она непроизвольно уперлась руками в твердую древесину, но сопротивляться ему у нее недоставало сил, и ей не оставалось ничего иного, как повернуть лицо в сторону, чтобы не удариться им о стол.

— Если хотите, я могу позвать слуг, чтобы они держали вас, — прошептал он ей на ухо, — или можете выполнить свой долг, как хорошая жена. Что вы выберете? Я жду ответа.

Он требовал у нее ответа, подумала Эмма, потому что жаждал полного ее подчинения своей воле. Абсолютная власть над другими предельно возбуждала Этельреда.

— Исполню свой долг, — выдавила она сквозь сжатые зубы.

Эмма почувствовала, что он поднял ей подол, открывая ее теплую плоть холодному воздуху комнаты. Войдя в нее, он, взявшись ладонями за ее бедра, сильно прижал Эмму к себе. Вцепившись пальцами в край стола, она смотрела, как вздрагивает свеча с каждым мощным толчком.

Закончив, он обтерся краем ее подола, а она так и лежала, потрясенная и униженная.

— Завтра вечером вы придете сюда, и мы повторим все то же самое, — сказал он ей. — И будем продолжать до тех пор, пока вы не сообщите мне, что забеременели. Уходите.

Она оттолкнулась от стола и поправила юбки, но уйти не спешила. Она не доставит ему удовольствия своим поспешным отступлением и не покажет, что боится его. Бросив на него гневный взгляд, она прошла к двери, горделиво подняв подбородок.

— Эмма.

Голос короля задержал ее прежде, чем она успела открыть дверь и избавить себя от его невыносимого присутствия.

Эмма не обернулась, чтобы взглянуть на него, для этого у нее уже не было сил.

— Держитесь подальше от моего сына, — сказал он.

Она услышала, что он вновь наполняет свой кубок.

— Вы меня поняли?

Вот оно что. Значит, это не было наказанием за мнимое свидание с королем Дании много лет тому назад. Это было беспощадное воображаемое единоборство короля со своим сыном. Насколько он догадывался о ее чувствах к Этельстану или его чувствах к Эмме? Бесспорно, если бы он знал правду, его кара была бы гораздо более жестокой.