И тут же бросилась отцу на шею.

А он растрогался, зашептал ей в ухо:

- Тише, тише, девочка, свалишь с ног старика.

Лиза чуть отстранилась, держа его за плечи. Нет, ну какой же он старик?! Желтоватые глаза живостью блестят и руки полны сил, и весь он крепкий. Улыбнулась, вжав голову в плечи, и прильнула к нему.

- Папа. Как же я скучала...

Господи, кто бы сказал, что так будет? В тот кошмарный день, когда этот человек забирал её из их с мамой квартиры, думала она, что будет скучать по нему, назовет папой? Лиза его ненавидела тогда, во всех его действиях усматривала одно холодное бездушное унижение, моральный садизм. Но оказывается, во всем была логика и свой тайный и явный смысл. И постепенно, чем она больше узнавала его, отношение менялось.

Просто, иногда, чтобы объяснить те или иные поступки, нужны не слова, и даже выражение лица не важно, с которым эти слова будут сказаны. Потому что важное внутри. В сердце. Это надо увидеть. Вот же... откровения на пустом месте, взросление души и чувств.

Лиза вдруг опомнилась, что все еще стоит рядом с отцом во дворе и все на нее смотрят. И всполошилась, надо же пригласить людей в дом, хоть завтраком накормить. Они же с дороги.

- Ой, что это мы тут стоим? Вы проходите, пожалуйста. Проходите.

- Ну спасибо, дочь, пойдем, - хитровато улыбался одними глазами этот старый тигр, её отец.

Почти ведь не изменился в лице, а Лиза теперь могла понять, что он доволен. Очень доволен.

- А я тебе тут еды на всякий случай привез, - сказал он вдруг. - Как знал.

И стал подниматься с ней по ступеням.

***

Лиза позвала в дом всех, но люди Серова остались снаружи, кто во дворе, кто на террасе. Никто из мужчин не вошел в дом. Ну раз так, Лиза вынесла им на террасу складной столик и две большие тарелки бутербродов.

А потом собрала для отца завтрак в столовой. Честно говоря, с трепетом ждала, когда он начнет говорить, а он все молчал. Смотрела, как он не спеша брал в руку салфетку, разворачивал, и не выдержала.

- Как мама?

Отец вскинул голову, в глубине глаз зажглись на миг огоньки.

- Хорошо. Боюсь сглазить, но... Хорошо.

- Господи, как я рада, - прикрыла она рот рукой, а слезы таки просятся.