Нет, он не собирался спешить. Он продолжал молча смотреть на нее, склонив голову набок, лишь легкая усмешка пробежала по его губам. Как бы говорил: слабо?

Лариса развернулась и пошла к выходу. Он была уже почти у самых дверей, когда Феликс спросил:

- Как думаешь, почему я столько лет жил с тобой?

Застыла, сжимая кулаки.

- Ненавижу эту твою манеру, - прошипела через плечо.

- Знаю. Ты все во мне ненавидишь.

- Да! - повернулась она. - Да, ненавижу. И жил ты со мной только из-за денег!

Он перекинул ногу на ногу, подпер подбородок рукой и замер, изучая её. А потом спросил:

- И ты в это веришь? Деньги? Серьезно?

Короткий презрительный взгляд, и женщина отвернулась, делая вид, что его не существует. Но он-то знал правду. Невозможно жить ненавистью к человеку, если он тебе безразличен. Но выжечь все остальные чувства можно. Но все же не до конца.

- Сама подумай. Почему я продолжал жить с тобой после того как узнал, что ты родила Ромку от этого сукина сына Фомина? Ромку... Которого... - он осекся и махнул рукой.

- Но ты же расправился с Фоминым, - глухо проговорила она.

- А с тобой, Лариса, что я сделал с тобой? За все эти годы тебе я сказал хоть слово?!

Она долго молчала и кривилась лицом, потом выдавила:

- Нет.

- Вот и скажи, почему я жил с тобой?

- Я... Не знаю! - вскрикнула она, отмахиваясь от него.

А он смотрел на нее, просто смотрел. И вдруг она сдалась, разразилась слезами.

- Ненавижу тебя! Я все равно сгною тебя, запихну в психушку! Буду ждать, пока ты там сдохнешь, а потом с наслаждением сяду у твоего гроба!

- Иди сюда, Лариса, - снова похлопал он по кровати рядом с собой. - Посидим, пока ты еще не упекла меня в психушку.