Слушаю Славу, а сама пытаюсь представить, какой может быть эта самая жизнь. Слезы наворачиваются на глаза от одних только предположений.

А еще поражаюсь, насколько Бессонов хитер и умен, он настолько уверенно озвучивает страшные вещи, что не приходится сомневаться в его словах. Он обязательно добьется справедливости.

Пока Слава разговаривает с Володей по телефону и не обращает на меня внимание, я как бы ненароком его рассматриваю.

Сегодня он в белой футболке и черных спортивных штанах. Этот образ настолько отличается от привычного, что я словно впервые его вижу.

Влажные волосы выдают, что Слава недавно посещал душ. Интересно, он пошел туда по привычке или после физической нагрузки?

От последнего предположения перед глазами возникают крайне неприличные картинки, аж кислорода резко начинает не хватать. Занимающийся спортом Бессонов вызывает самые острые реакции моего истосковавшегося без прикосновений и ласк, тела.

Отвожу глаза в сторону, заставляя себя больше ни о чем подобном не мечтать.

— Больше на его звонки не отвечай, — требовательно говорит Слава перед тем, как вернуть телефон.

— Хорошо, — заверяя, киваю.

Забираю у него аппарат, он хранит его тепло, а меня это самое тепло обжигает.

— Ой, — поднимаю глаза на Бессонова. — Я, кажется, случайно записала разговор, — признаюсь, не зная, как поступить. С одной стороны его нужно удалить, а с другой… Запись разговора может нам помочь в суде. Или у Милославского.

Лицо Славы озаряет победоносная улыбка.

— Скинь мне его, — просит, поднимаясь с кровати. — Приходи завтракать. Мы тебя ждем.

— Мы? — удивленно ахаю.

Бессонов одаряет меня красноречивым взглядом, опять ухмыляется и оставляет меня в спальне одну. Я незамедлительно вылезаю из кровати, переодеваюсь и спешу в ванную комнату.

Я уже далеко не молоденькая девочка, и чтобы предстать перед мужчиной в приличном виде, мне требуется некоторое время привести себя в порядок. У каждого возраста свои плюсы и свои минусы, я не жалуюсь и принимаю все, что имею.

— Как вкусно пахнет, — признаюсь, делаю глубокий вдох, переступаю порог кухни и застываю в дверях. — Ого, — шокировано ахаю.

— Присаживайся, мам, — Ваня показывает на шикарно накрытый стол. — Мы с папой для тебя старались.

— Спасибо, — шепчу, едва справляясь с эмоциями. — Вы постарались на славу.

— А то! — довольно лыбится сын. — Все, как ты любишь.

— Угу, — киваю. Только без противозачаточных, тайно посыпанных мне в еду. Приготовленный Славой и Ваней завтрак безопасный.

— Кофе с молоком или без? — интересуется Слава. — Кофемашины здесь нет, капучино приготовить не получится.

— С молоком, — только успеваю сказать, как передо мной на стол опускается кружка с горячим ароматным напитком. — М-м-м, — вдыхаю. — Спасибо.

— С корицей, — подсказывает сын.

— Жучок ты мой, — ласково обращаюсь к нему. — Сдал все, что я люблю! — улыбаюсь.

— Не все, — подмигивает игриво. — Некоторое все же оставил на будущее.

И, смеясь, принимается за обе щеки поглощать свою любимую глазунью.

Я разрезаю еще горячий круассан, мажу его сливочным маслом и кладу внутрь кусок красной рыбки. Завтрак сегодня и правда невероятный.

— Тая, мне нужно отлучиться, — после еды предупреждает Слава. — Я заеду за вами через час. Ваня, тебя отвезем в больницу к Максу, — говорит сыну. — Твой друг находится под охраной, побудешь пока вместе с ним. Нам с твоей мамой нужно встретиться с одним влиятельным человеком.

— Хорошо, — буднично кивает сын.

А мне вот становится совсем не до смеха.

Значит, Славе удалось, и он договорился с Милославским.

Меня морозит. Страшно.

— Таюш, — ласковый мужской голос словно весенние лучи солнца согревают заиндевевшую кожу. — Все в порядке? Ты побледнела.

— Все хорошо, — заверяю, дрожа всем телом.

— По тебе не скажешь, — хмурится Бессонов. — Вань, можешь оставить нас одних?

— Да, конечно, — сын безоговорочно выполняет просьбу. Ретируется с кухни.

Мне на руки ложится горячая мужская ладонь, сковавший сердце лед тает под жаром, исходящим от тела Славы.

— Что такое? Мне можешь сказать, — взгляд внимательных серых глаз устремлен прямо в самое сердце. — Ты ведь знаешь, я на твоей стороне, — нежно.

Смотрю на сидящего рядом мужчину, чувствую исходящую от него силу и мощь. Словно в теплое одеяло закутываюсь в его защиту.

Слава надежный. Ему можно верить.

Он не предаст.

А вот я сегодня стану самой настоящей предательницей… Гадиной. Тварью…

Глава 29 Слава

Глава 29

Слава

— Слава, я помню о твоей просьбе, но по ней пока нет результата, — сообщает Милославский после того, как я переступаю порог его кабинета. — Поверь, я держу руку на пульсе.

— Я вчера нашел сына, Антон, — сообщаю ему.

Выражение лица Милоса, пожалуй, запомню на веки вечные. Еще никогда ранее мне не доводилось видеть у него такой шок.

Даже после выигранного дела он был не так сильно удивлен, как сейчас! А тогда мне знатно пришлось повозиться.

— Как так? — интересуется живо. — Как тебе удалось? Я бросил на поиски мальчика своих самых лучших людей, но от них нет ни единой весточки.

— Не поверишь, но это вышло случайно, — хмыкаю.

Стреляю взглядом в сторону стоящей рядом со мной Таисии. Милос ее, естественно, узнает, но хитрый лис не подает вида.

— Добрый день, — Тая тактично протягивает вперед руку. — Таисия Воронцова.

— Таисия, — Антон пробует имя на вкус. Неожиданно для себя чувствую укол ревности в сердце.

Странно.

Я ведь не умею ревновать, а здесь…

Таечка, что же ты со мной сделала? Ну точно, фея.

Милославский берет руку Таисии и подносит к губам. Когда он оставляет поцелуй, то я скрываю рвущиеся из груди проклятия, покашливанием.

— Вы с моим заместителем однофамильцы. Это случайность? — впивается в мою спутницу взглядом. Изучает ее. Проверяет.

— Владимир мой муж, — произносит, не прогибаясь под тяжелым властным взглядом Милославского.

Я поражен тем, как Тая держит себя с ним. Если со мной она расслаблена, спокойна и мила, то здесь и сейчас я вижу совершенно иного человека. От домашней нежной кошечки, коей я привык ее видеть, не осталось ни следа.

Рядом со мной стоит настоящая львица.

Хозяйка прайда.

— Так вышло, что сын Вячеслава, — кивает на меня. — Последние восемь лет воспитывался в нашей семье. Владимир заверил меня в его усыновлении, помог определить в частный детский сад, затем перевел в приличную частную школу. Он наблюдался лишь в платных клиниках и никогда не фигурировал в госорганах.

Милославский слушает Таю, не скрывая свой интерес. Я держусь рядом с ней и как могу, оказываю поддержку.

— Как любопытно, — хмурится, возвращаясь в кресло. — Поэтому мои люди не смогли тебе помочь, Слав, — бросает взгляд на меня, снова возвращает внимание Тае. — Но ведь ты приехала сюда не для того, чтобы свидетельствовать против своего супруга? — провокационно выгибает бровь, он испытывает Воронцову на стойкость.

Тая стоит и не двигается с места. На ее лице не дрогнул ни единый мускул.

Я поражен.

Милославский, видимо, тоже.

В кабинете наступает полнейшая тишина. Даже часы стали издавать меньше шума.

— Да ладно? — довольно ухмыляется Антон. Смотрит на Таю, на меня и, не веря, качает головой. — Серьезно⁈

— Я подаю на развод, — тихий, но вместе с тем твердый голос Таисии отлетает от стен. — Мой муж предал всех: меня, вас, свои принципы. В жажде наживы и легких денег он потерял себя.

Милославский внимательно слушает Воронцову. По его лицу сложно что-либо понять, но я слишком хорошо успел изучить этого человека.

Недооценивать его не стоит от слова совсем.

— Меня? — вопросительная интонация голоса не сулит ничего хорошего. Если бы можно было оценивать настроение по температурной шкале, то она выдала сейчас минус сто.

— Да, вас, — все так же твердо кивает Тая. Ей сейчас очень непросто, но я не могу сдвинуться с места и хоть как-то ее поддержать.

Милославский последний, кто должен узнать о моем интересе. В противном случае, это может сыграть против нас обоих.

Я должен защитить Таю, а не подставлять ее.

У меня слишком много врагов. Однажды я уже полюбил, а затем в одночасье потерял все.

Больше подобного не повторится.

Антон выходит из-за стола, отодвигает кресло и жестом приглашает Таю присесть. Она бросает на меня вопросительный взгляд, я едва заметно киваю.

Обстановка в кабинете остается по-прежнему напряженной.

— Благодарю, — с чувством собственного достоинства, принимает проявленный жест. Позволяет себе помочь.

— Ну, раз ваш муж, Таисия, предал меня, то предлагаю нашу с вами проблему обсудить наедине, — многозначительно стреляет в меня глазами Милос.

Тая едва заметно дергается.

— Я ее адвокат, — отрезаю безапелляционно.

— Вячеслав отец моего сына, мой адвокат, и у меня от него нет и не будет секретов, — все таким же ровным тоном произносит Тая.

Одно то, как она держится, заслуживает уважения. Я не могу перестать восхищаться.

Воронцов, какой же ты дебил! Такую женщину упустил!.

Погнался за дешевкой.

— Ну, раз так, — лукавая ухмылка касается губ Милославского. — То прошу, — кивает мне на стул рядом с Таисией.

Присаживаюсь.

— Позволь, я начну, — обращаюсь к своей феечке. Она дрожит.

Кладу руку ей на бедро и чуть сжимаю.

Пусть этот жест крайне интимный, но никак иначе мне Таю сейчас не поддержать. Я ведь чувствую, как ей страшно.

Тая кивает.

Достаю из папки принесенные копии официального перевода всех учредительных документов, выписок, договоров. Раскрываю перед Милославским всю сеть аффилированных лиц и поясняю, что откуда взялось.