Так почему он позволил себе подобное?

— Может для начала присядешь? — показывает на кресло. Он по-прежнему остается непоколебим.

Но и я тоже не лыком шит.

— Сначала ты ответишь на мои вопросы, — говорю жестко.

Пора срывать маски. Время игр прошло.

Антон считывает мой настрой, недобро ухмыляется и поднимается с кресла. Наливает себе выпить.

— Как хочешь, — пожимает плечами. — Я предлагал.

Он берет стакан, отходит к окну и задумчиво смотрит на город. В каждом движении чувствуется небывалое напряжение, пусть внешне он остается спокойным.

— Я жду ответ, — напоминаю.

Милос опрокидывает в себя содержимое бокала, морщится и ставит его на подоконник. Его передергивает.

— Мне тут птичка нашептала о твоем прямом интересе к моим деньгам, — говорит, повернувшись всем корпусом. Впивается в меня взглядом, не позволяет даже моргнуть.

— И ты поверил? — ухмыляюсь недобро.

Мне реально смешно.

— Воронцов на что угодно пойдет, лишь бы снять с себя обвинение. Неужели ты этого не понимаешь? — спрашиваю прямо в лоб.

Сейчас мне абсолютно посрать, как я выгляжу и с кем разговариваю. Если меня обвиняют в подобной дичи, то я не собираюсь молчать.

— У тебя с анализом как? С дедукцией? Логикой? — приближаюсь к Антону. — На кой хрен мне твои бабки? Задницу подтереть? М?

Милославский зло щурится, а меня накрыло. Я не собираюсь терпеть.

— Воронцов тебя разводит как настоящего идиота! Он на протяжении нескольких лет методично воровал прямо у тебя из-под носа бабки, а ты хочешь ответственность свалить на меня? Что за бред? Ты себя вообще слышишь? — припираю Антона к стенке.

Я его не боюсь.

Выкрав меня последи белого дня, лишив средств к связи и показав дурную сторону своего характера, он прекрасно знал, что я буду огрызаться. Что я не потерплю подобного отношения к себе.

— За речью следи, — предупреждает.

— А ты за своими действиями, — парирую.

Стоим друг напротив друга, зло сверлим взглядами.

Воздух в помещении аж искрит от напряжения. Достаточно одной искры и дом вместе со всеми его обитателями взлетит на воздух.

Но нам плевать. Мы вошли в кураж.

— Слушай разум, смотри на вещи со стороны и думай холодной головой, — обозначаю главные принципы. — Неужели ты думаешь, что я стал бы брать у тебя бабло? — припираю его к стене своим вопросом.

Хмурится.

— Да нафига оно тебе, — сдавая позиции, качает головой. — Если и правда, задницу подтереть, — ухмыляется. Злость уходит.

— Неприятно это, — подмечаю. — Бумагой надежнее будет.

Переглядываемся. Кабинет разрезает дружный мужской хохот.

— Выпьешь? — предлагает миролюбиво.

Смотрю на бутылку, понимаю, что не стоит отказываться, но у меня на сегодня запланировано множество дел.

— Не могу. Прости, — говорю честно.

Милос добродушно хлопает меня по плечу.

— Ничего, — убирает бутылку обратно в бар. — Теперь поговорим конструктивно? — достает папку, кладет ее на стол.

Злость и раздражение ушли, осталось доверие. И этому я несказанно рад.

Работать с Антоном интересно, у него неординарные взгляды на множество моментов. Он помогает мне смотреть на устоявшиеся вещи под новым углом.

— Давай начнем с того, что ты вернешь мне средства связи и поделишься, какого хрена только что произошло, — предлагаю.

Ловлю на себе понимающий взгляд.

— Рассказать расскажу, а телефон пока вернуть не могу. Прости, — делится.

— Почему? — не понимаю. Мне без связи не по себе.

— Моим людям его нужно проверить.

Глава 37 Тая

Глава 37

Тая

«Ваня у Максима»

Читаю сообщение от Светы и, наконец, выдыхаю. С моим мальчиком все хорошо. Он не попал в руки к недоумку Владимиру, а вместе со своим другом находится под надежной охраной. За безопасностью Макса следят профессионалы, не те, что охраняют меня сейчас.

«Пусть сидит там и не уходит. За ним приедет отец».

Посылаю Свете в ответ.

«Охрану предупредила. Не переживай, Ваню не тронут».

«Спасибо».

Как бы не требовало материнское сердце поскорее забрать сына, но я глушу свое желание, от него никакого толку. Если я заявлюсь сейчас в больницу, то получу еще один скандал.

Нам обоим нужно выдохнуть и переварить то, что произошло. Сделать выводы. А это возможно лишь на расстоянии.

— Слава, да возьми ж ты трубку, — бурчу, теряя терпение. Связаться с Бессоновым мне нужно как воздух, в одиночку я не могу справиться со свалившимися проблемами.

Ну где же ты?..

По дороге в квартиру снова и снова набираю Славе, но от моих звонков нет никакого толку. Он не отвечает и все тут.

А потом и вовсе выключает смартфон.

Мне становится не по себе.

— Можно ваш телефон? — спрашиваю у одного из охранников. — Мой вот-вот сядет, — показываю на затемненный экран. Приходится хитрить, но мои горе-охранники этого не замечают.

Мне кажется, они вообще ничего не замечают вокруг.

— Да, конечно, — протягивает мне свой аппарат и по ходу дела снимает на нем блокировку. Едва выдерживаю, чтобы раньше времени не отобрать, так медленно двигается. К невнимательности они еще и заторможенные… Вообще красота!

И кто только набирал таких на работу? Что за цирк с охраной устроили? Уж лучше никакой, чем такая. От такой как от козла молока.

Нетерпеливо беру телефон из чужих рук, набираю номер Славы и вновь жду ответа. С каждым новым гудком надежда тает.

Бессонов не берет трубку.

— Да чтоб тебя! — бросаю в сердцах. Нервозность выходит на новый уровень, я понимаю, что Бессонов мне сейчас не поможет, и придется со всем разбираться самой.

Только вот мне нельзя появляться у Вани. Я же знаю его характер! Когда мой мальчик так упирается, то становится самым настоящим барашкой и сдвинуть с места его практически нереально.

Если я приеду в больницу, то Ваня просто сбежит. Опять. От меня.

Что же делать?..

Отчаяние высовывает голову и подкидывает крайне дурные идеи. Я их отбрасываю, попутно ругая себя.

Не время разводить бурную деятельность. Нужно успокоиться и дождаться появления Славы. Бессонов уж точно во всем разберется, решать проблемы он спец.

Может быть, Слава за незапланированном судебном заседании? Это единственная мысль, которая приходит мне в голову и объясняет длительное отсутствие.

Пишу сообщение с просьбой перезвонить.

Подходим к дому, но едва успеваю сделать шаг к подъезду, как из припаркованного напротив подъезда черного минивэна с тонированными стеклами, выходят трое мужчин.

Они направляются прямиком к нам. Вид устрашающий.

Краем глаза замечаю, как мои горе-охранники намереваются сделать шаг вперед и закрыть меня от незнакомцев, как те предупреждающе качают головой.

— Не стоит этого делать, — басит тот, кто посередине. Приоткрывает полу пиджака и демонстрирует пистолет.

Кровь отливает от лица, подгибаются ноги.

Понятия не имею, как теперь быть.

Горе-охранники застывают на месте. Они не желают ввязываться в драку с противником, явно превосходящим по силе и количеству. Дают заднюю.

Таким действительно лучше дворы мести, чем наниматься для обеспечения безопасности. Окажись на моем месте дочь или жена влиятельного бизнесмена, так с них бы потом три шкуры стрясли.

За меня вряд ли кто сильно спросит.

Чем думал Слава, когда их нанимал?

Бросаю взгляд под сторонам, пытаюсь придумать пути отхода, но их банально нет.

До подъезда добежать не успею, сесть в машину тоже. От горе-охранников толку тоже нет.

Засада.

— Таисия, вам нужно проехать с нами, — безапелляционным тоном заявляет один из стоящих передо мной бугаев.

— С вами это куда? — спрашиваю, пытаясь оттянуть время. Чем дольше нахожусь с ними, чем больше дурнеет. Моему желудку явно не хорошо.

— Пройдемте в машину и обо всем узнаете, — кивает на ожидающий минивэн.

Похищение средь бела дня. Воруют!

Так и хочется закричать.

Но разве мой крик что-то изменит? Разве я смогу добиться помощи от посторонних, когда даже те, кто получает оплату за мою безопасность, дали заднюю.

Конечно же, нет.

— Ваши вещи, — доносится из-за минивэна.

— Спасибо. Вечно поставят свои танки посреди прохода! Не проехать! — возмущается дама.

Приглядываюсь и вижу бампер желтого цвета. Такси!

Меня осеняет.

— Пройдем, — бодро отвечаю бугаям.

Беспрепятственно обхожу их, направляюсь прямиком к минивэну, но едва подхожу к двери, как делаю резкий рывок в сторону, огибаю машину и запрыгиваю в такси.

— Гони! Быстро! — накидываюсь на ошарашенного водителя.

— Что? — оборачивается он.