Уилф сказал, что им придется подождать, так как он очень устал.

Однако он все же сыграл, но позже, когда уже была вымыта посуда, а за окном начали сгущаться сумерки. Отец Нэнси не ходил на вечерние службы – думал, это уж чересчур, – но запрещал по воскресеньям карточные и настольные игры. Пока Уилф играл на рояле, он снова пролистал «Пост». Нэнси сидела на ступеньках веранды, вне поля его зрения, и курила сигарету, надеясь, что отец не учует запаха табака.

– Когда я выйду замуж… – сказала она Олли, который стоял, облокотившись на перила, – когда я выйду замуж, буду курить когда захочу.

Олли, конечно, не курил из-за проблем с легкими.

Он рассмеялся:

– Ну-ну. Ради одного этого стоит выйти замуж.

Уилф по слуху играл «Маленькую ночную серенаду»[41].

– А он хоть куда, – заметил Олли. – Пальцы быстрые. Но девчонки говорили, что слишком холодные.

Однако думал он не о Уилфе, не о Нэнси, не об их браке. Он думал о Тессе, о ее странности и спокойствии. Думал, чем она занята этим жарким вечером в конце той узкой дороги, обсаженной дикими розами. Беседует до сих пор с посетителями или хлопочет по дому? А может, вышла и села на скрипучие качели, совсем одна, в мягком свете восходящей луны?

Вскоре ему предстояло узнать, что по вечерам Тесса таскает ведрами воду от колонки к своим помидорным грядкам, окучивает фасоль и картошку, а если он хочет поболтать, то пусть помогает.

Нэнси же тем временем все больше увязала в предсвадебных приготовлениях, и ей совсем некогда было думать о Тессе или о нем, разве только жаловаться время от времени, что Олли теперь вечно не доискаться, когда он нужен.

29 апреля

Дорогой Олли,

я была уверена, что после возвращения из Квебека мы получим от тебя весточку, и удивилась, когда ничего не пришло (даже на Рождество!), но, должна сказать, теперь я знаю почему – несколько раз я начинала письмо, и каждый раз пришлось откладывать, чтобы не наговорить лишнего. Полагаю, эта твоя статья (или очерк, или как там это называется) в «Санди найт» написана хорошо, и ты по праву можешь считать публикацию в журнале алмазом в своей короне. Отцу не понравился оборот про «маленький» озерный порт, и он просит тебе напомнить, что это лучший и самый современный порт по эту сторону озера Гурон, а мне определенно не нравится слово «прозаичный». Не знаю, чем этот город более прозаичен по сравнению с другими, да и каким он, по-твоему, должен быть – поэтичным?

Однако главная проблема в том, как это затронет Тессу и изменит ее жизнь. Уж об этом ты наверняка не подумал. Не могу до нее дозвониться, а за рулем машины мне теперь удобно не устроиться (почему – оставлю твоему воображению), так что в гости тоже не съездить. В общем, поговаривают, что к ней хлынули толпы народу, а там, где она живет, сейчас самое неподходящее для машин время года – эвакуаторам то и дело приходится вытаскивать людей из грязи (за что они даже спасибо не получают, а только очередную выволочку за безобразное состояние дорог). Дорога непоправимо испорчена, вся в рытвинах. О диких розах явно можно забыть. Городской совет рвет и мечет, подсчитывая, во сколько обойдется ремонт, а местные жители в ярости: думают, что Тесса сама все подстроила и теперь купается в деньгах. Никто не верит, что она всем помогает бескорыстно, а если кто на этом и нажился, так это ты. Как сказал отец, я знаю, ты не из тех, кто гонится за наживой. Тебе эта публикация была нужна, скорее, ради славы. Прости, если мои слова прозвучали саркастично. Амбиции – это неплохо, но о других ты подумал?