— Итак, ты собираешься слинять в Провиденсе. Премного тебе признателен, что ты согласен ждать так долго.

— Это из-за Верблю…

— Понятное дело, что из-за Верблюда, — кричит он и ударяет себя кулаком в грудь. — А обо мне ты подумал?

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

— Ну да, чего ж от тебя еще ожидать, — саркастически завершает он.

— А давай с нами! — выпаливаю я.

— О да, очень мило. Лишь мы втроем, никого лишнего. Но даже если и так, то куда нам прикажешь податься?

— Справимся в «Биллборде», где есть работа.

— Да нигде! Цирки прогорают по всей этой проклятой стране! Люди голодают. Голодают! И это в Соединенных Штатах Америки!

— Ну, что-нибудь где-нибудь да найдем.

— Черта с два, — качает головой он. — Ох, Якоб. Надеюсь, она того стоит — больше мне и сказать-то нечего.

Я ухожу в зверинец, постоянно поглядывая по сторонам, не попадется ли где Август. Его там нет, но среди рабочих зверинца растет напряжение.

Днем меня вновь вызывают к Дядюшке Элу.

— Садись! — говорит он, едва я вхожу, и указывает на стул напротив себя.

Я сажусь.

Он откидывается в кресле, крутя ус, и прищуривается.

— Ну что, есть чем похвастаться?

— Пока нет. Но думаю, что она согласится.

Глаза у него расширяются, и он даже перестает крутить ус.

— Что, правда?