— Что?

— Приглашу отца?

— О боже, конечно! — воскликнула Сноу.

— Он уже в списке, — сообщила Джозетт. — Мы послали ему приглашение.

— Вы сделали приглашения?

— Смотри не задохнись, Холлис.

На миг Джозетт стала самой собой. Самоуверенной и отвязной. Потом она вспомнила, что, может быть, влюблена в Холлиса, и ее голос стал мягким, нарочито легкомысленным.

— Да, мы напечатали их на мамином школьном принтере. Они, знаешь, очень простые. Ничего особенного.

— Нет, это не так, — возразила Сноу. — Джозетт сделала их по-настоящему элегантными. Она использовала все мыслимые шрифты, не забыв про RSVP[262] и тому подобное.

— А можно получить такое и мне?

— Конечно, — сказала Джозетт. — Проверь, все ли в порядке. Но мне кажется, я ничего не напутала.

— Дело не в этом, — возразил Холлис. — Я хочу вставить его в рамку. Повесить на стену. Там, где у меня будет стена и где я стану жить после вашего дома…

Он замялся.

— О, пожалуйста, оставайся с нами, — попросила Сноу.

Джозетт взглянула на его тонкое лицо и попыталась произнести «разумеется» как можно более небрежно, однако горло у нее пересохло, и она закашлялась. Почему это всегда происходит с ней? Сначала хочется прыгать от радости, а потом язык вдруг прилипает к гортани? Она попыталась засмеяться, но воздух попал в нос, и раздалось безобразное фырканье, достойное уродливого старика. Что могло быть хуже? Сноу смотрела на нее с таким выражением, будто хотела сказать: «Соберись». Холлиса смутило ее поведение, и он отвел взгляд, посмотрев в угол двора. Она глубоко вздохнула. Достоинство. Главное, соблюдать достоинство.

— Прости. Аллергия. Конечно, ты должен остаться.

Потом она снова посмотрела на Холлиса, и все, что было на сердце, отразилось на ее лице. Если бы он не был таким вежливым, он посмотрел бы на нее и заметил этот сигнал. Ах, если бы он только повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. Он бы догадался. Он бы понял наверняка. Любовь светилась в ее глазах. Но Холлис по-прежнему смотрел на двор, когда ее взгляд застыл, а затем и вовсе погас. Он думал: «Что, если мне вырастить траву там, на этих голых участках двора? Возможно, ей бы это понравилось».

Джозетт хотела сделать в подарок Холлису бисерный медальон из крошечных граненых бусин, но до сих пор ей удалось вышить только кружок размером с десятицентовую монету. Сноу работала над парой мокасин и лоскутным одеялом. Она часто помогала бабушке шить такие одеяла и была опытной мастерицей, так что работа спорилась. У них имелись подложка из мягкого дерева, острое как бритва режущее колесо и большая пластиковая направляющая. Одним проходом колеса отрезалась нужная полоса ткани. Миссис Пис сидела рядом и, как обычно, копалась в бесконечных бумагах и письмах, лежащих в жестяных коробках. Недавно она, к своему удивлению, получила чрезвычайно сердечный ответ от исторического общества, которое за прошедшие годы часто меняло названия и почтовые адреса. Его президент обещал рассмотреть вопрос об останках первой Лароуз.