Роды в больнице не отличались от любых других родов. Схватки у Сисси обычно проходили легко, а благодаря мастерству доктора – еще легче. Когда ребенок появился на свет, Сисси крепко зажмурилась. Она боялась взглянуть на него. До сих пор она твердо верила, что он выживет. Но сейчас, когда он родился, вера покинула ее. Наконец она открыла глаза. Ребенок лежал рядом с ней на столе. Он был синюшный и не двигался. Сисси снова отвернулась.

«Опять, – подумала она. – Опять, опять, опять. В одиннадцатый раз. Боже, ну почему ты мне не оставишь хоть одного? Одного из одиннадцати? Еще несколько лет – и я не смогу рожать. Каково женщине умирать, зная, что никому не дала жизни. О Господи, за что ты наложил на меня проклятие?»

Тут она услышала слово. Никогда раньше она не слышала этого слова.

– Кислород! Быстро! – скомандовал доктор.

Сисси смотрела, как он колдует над ребенком. У нее на глазах совершалось чудо, превыше тех чудес, о которых рассказывала ей мать. Мертвое синее тельце превращалось в розовое, живое. Бездыханный ребенок сделал вдох. Впервые в жизни Сисси услышала крик рожденного ей существа.

– Он… он жив? – спросила она, боясь поверить.

– А как же иначе? – Доктор выразительно пожал плечами. – Вы таки родили самого лучшего мальчишку, которого я видел своими глазами.

– Он точно будет жить?

– А почему бы ему и не жить? – Снова движение плеч. – Будет-таки жить, если вы его не уроните с третьего этажа.

Сисси схватила доктора за руки и покрыла их поцелуями. И доктора Арона Аронштейна вовсе не смутил такой эмоциональный порыв, как смутил бы нееврея.

Сисси назвала мальчика Стивен Арон.

– Не знаю ни одного исключения из этого правила! – говорила Кэти. – Только бездетная женщина усыновит ребенка – и бац! Через год или два она уже родила. Как будто Господь наконец-то поверил в искренность ее намерений. Хорошо, что теперь у Сисси двое детей, потому что плохо, когда ребенок растет в одиночку.

– Между малышкой Сисси и маленьким Стивом разница два года, – заметила Фрэнси. – Почти как между Нили и мной.

– Да. Будут опорой друг другу.

Не успели оправиться от изумления, в которое повергло всех рождение сына Сисси, как дядя Вилли Флиттман дал повод для пересудов. Вилли попытался записаться в армию, его забраковали, после чего он уволился с работы, пришел домой, объявил, что он неудачник, и лег в постель. Он не пожелал встать ни на следующий день, ни через день. Сказал, что не встанет с постели и пролежит в ней, пока не умрет. Вся его жизнь – сплошная неудача, и теперь он намерен положить ей конец, и чем скорей, тем лучше.