– Обратно? В Кабул?
– Но только вместе с тобой.
– Тебе здесь плохо? Мне казалось, ты такая счастливая. И дети тоже.
Лейла усаживается рядом с ним. Тарик подвигается, освобождая ей место.
– Я счастлива, – соглашается Лейла. – Иначе и быть не могло. Только… Тарик, сколько мы еще здесь пробудем? Все-таки мы на чужбине. Кабул – наш дом, а там столько всего сейчас происходит. Мне хочется поучаствовать в этом. Понимаешь?
Тарик кивает. И спрашивает: – А ты уверена?
– Да. Больше скажу. У меня такое чувство, что я
Глаза у Тарика опущены. Он молчит.
– Но только – только, – если ты тоже поедешь.
Тарик улыбается, морщинка у него на лбу разглаживается, и на какое-то мгновение он становится похож на мальчишку из ее воспоминаний, у которого не бывает головных болей и который уверен, что, если в Сибири высморкаться, на мерзлую землю упадет зеленая сосулька. Этот мальчишка все чаще наведывается к ней – пусть даже на секунду-другую.
– Я-то? – переспрашивает Тарик. – Да я за тобой пойду хоть на край света.
– Спасибо, – чуть краснеет Лейла. – Значит, возвращаемся домой?
– Только сначала съездим в Герат. – В Герат?
Лейла объясняет причины.
С детьми пришлось повозиться, к каждому найти свой подход. Азизе до сих пор снились кошмары. Когда на праздновавшейся поблизости свадьбе кому-то из гостей вздумалось вдруг пострелять в воздух, девочка от страха расплакалась. Лейла растолковала ей, что талибов сейчас в Кабуле нет, боев тоже. Что ни у кого даже в мыслях нет снова отправлять ее в приют.
– Мы все будем жить вместе – твой отец, я и Залмай. Мы никогда не разлучимся – обещаю. Конечно, пока ты сама от нас не уйдешь. Настанет день, и ты полюбишь какого-нибудь юношу и захочешь выйти за него.
Когда пришла пора покидать Мури, Залмай был неутешен. Обхватил Алену за шею, не оторвешь.
– Мне с ним не справиться, – пожаловалась Азиза.