А что, если Нобору Ватая умрет или не сможет восстановиться, останется инвалидом? Выходит, Усикава здорово сориентировался, вовремя спрыгнул с корабля. Настоящее звериное чутье. Я словно услышал его голос: «Не хочу хвастаться, Окада-сан, но нюх у меня хороший. Просто отменный нюх».

– Окада-сан! – позвал меня кто-то совсем рядом.

Сердце подпрыгнуло к горлу, точно разжатая пружина. Откуда голос? Я никак не мог понять. Тело напряглось, глаза тщетно силились различить что-нибудь во мраке.

– Окада-сан! – Тот же голос. Низкий, мужской. – Не волнуйтесь, я на вашей стороне. Мы с вами как-то встречались. Помните?

Да, я вспомнил его. Это голос Человека Без Лица. Осторожничая, я решил еще подождать с ответом.

– Вам надо скорее выбираться отсюда. Как только включится свет, они явятся сюда за вами. Идите за мной, я знаю короткую дорогу.

Он включил маленький, похожий на карандаш, карманный фонарик. Лучик слабый, но все-таки под ногами можно было что-то разглядеть.

– Сюда, – поторопил он.

Поднявшись с пола, я поспешил за ним.

– Это вы выключили свет? – спросил я его спину.

Он ничего не ответил: ни да, ни нет.

– Спасибо. А то я уже не знал, что делать.

– Это очень опасные люди, – проговорил Человек Без Лица. – Гораздо опаснее, чем вы думаете.

– А что? Нобору Ватая, правда, сильно избили? – задал я следующий вопрос.

– Так по телевизору сказали, – отозвался он, осторожно выбирая слова.

– Но я здесь ни при чем. Я в это время как раз спускался в колодец.

– Ну, если вы так говорите, значит, так оно и есть, – ответил он как бы само собой, отворил дверь и, светя фонариком под ноги, стал марш за маршем подниматься по лестнице. Я двинулся следом. Лестница оказалась такой длинной, что скоро я потерял ориентировку и даже перестал понимать, куда мы движемся – вверх или вниз. Да и лестница ли это?

– Кто-нибудь может засвидетельствовать, что вы были в это время в колодце? – спросил Человек Без Лица, не оборачиваясь.