Это было для меня даже слишком прекрасным выходом из положения. Единственное, что меня тревожило, это его мама. Она даже не спустилась из своей комнаты весь первый вечер моего пребывания в их доме, и то же самое повторилось на следующее утро, когда я вышла позавтракать с Джеймсом в половине восьмого утра. Но на кухонном столе меня ждал список дел, которые я должна была, как Золушка, переделать за день. Надо было сходить в магазин, быть на подхвате, отмыть туалет и все это успеть сделать почти одновременно. Список был сделан от руки, и почерк не был мне знаком.

– Ты же не против, нет? – сказал Джеймс, когда увидел мое изумление. – Ее сиделка, которая обычно делала все это, уехала на неделю, а ты же понимаешь, у мамы артрит и агорафобия…

Артрит? Но она довольно шустро бегала тогда, когда выскочила из комнаты, стоило нам с Джеймсом опоздать на первый ланч. На тот теперь легендарный в моей судьбе ланч.

– И кроме того, – добавил он, – у тебя будет полно времени, ты же работаешь в баре всего ничего часов в неделю, верно?

Я хотела было напомнить ему, что он сам предложил мне, чтобы я организовала свой бизнес и шила одежду, но прикусила язык. Вообще говоря, помочь его матери по дому было в данной ситуации меньшим, чем я могла отплатить за их ко мне доброту. Учитывая, что Джеймсу, конечно, пришлось выдержать битву с мамой за право привести меня в дом. Да и к тому же речь шла всего об одной неделе. Я просто отложу начало своей новой карьеры до возвращения сиделки, и все.