Левертов был жив, но явно не был склонен к философствованию. Он брел за Кларком Б. Кларком по обнажившемуся склизкому илистому дну. Отлив был таким сильным, что вода отошла на невиданное со времен цунами девяносто четвертого года расстояние. Теперь можно было дойти пешком чуть ли не до самой отмели. Они торчали там с той самой поры, как скоростной катер, на котором они находились, рассеялся и испарился в шипении огней Святого Эльма. Азиатского великана они потеряли — его в специально изготовленном для него спасательном костюме поставили в качестве сторожевого на рубку. Многочисленные складки свободно свисавшего материала делали его похожим на одну из китайских бойцовых собак. Когда катер развалился на части, он свалился в воду, костюм надулся, как огромный четырехдверный седан, и его унесло в море, как огромный надувной мячик. И теперь Левертову казалось, что тому еще сильно повезло, и он не отказался бы поменяться с ним местами.

За прошедшее время Левертов как-то зловеще притих. Он потерял свои очки и теперь постоянно щурился, от чего лицо его становилось сморщенным, как печеное яблочко. Лучезарная улыбка стала натянутой и угрожающей, как у смертельно раненного зверя. Весь его тщательно сконструированный мир развалился так же внезапно, как катер, и теперь Николай Левертов не знал, кого в этом винить.

Кларка Б. Кларка очень тревожили рассеянное молчание босса и его бегающий взгляд. Ему совершенно не хотелось, чтобы взор этих близоруких глаз устремлялся в его сторону, поэтому по дороге он оживленно болтал, стараясь не задумываться о будущем. Его болтовня была вызвана скорее инстинктом самосохранения, чем искренним желанием с кем-то поговорить.

— Я же говорил, что у нас получится, босс. Судьбу тоже можно обвести вокруг пальца. Шекспир утверждал, что есть что-то, влияющее на что-то. Или что-то в этом роде. Театр Пасадена, «Генрих Четвертый», часть первая. Я играл одного из дружков Фальстафа. Тогда-то до меня и дошло, как это глупо — быть шутом шута. Бесперспективная роль. Уж лучше быть шутом негодяя, или шутом безумца, или шутом чудовища. У таких ролей есть далекий прицел… и со временем можно выдвинуться. А на что может рассчитывать шут шута? Только на то, чтобы подбирать крошки да слизывать банановый крем с физии старого клоуна. Хотя Игорь во «Франкенштейне» устроился еще лучше — жратва до отвала плюс чаевые. Поэтому даже не думайте, босс, что я очень расстроен тем, что какие-то атмосферные пертурбации разрушили наш замысел. Потому что игра еще не окончена, в ней просто наступила пауза. Как вы говорите, игра не сделана, пока банк недостаточно велик. Так что делайте ваши ставки, так, босс?