— В таком случае,— сказал Ганнибал,— мы не в силах освободить город! — и дал знать капуанцам, что он слишком слаб, чтобы взять приступом укрепления осаждающих, и потому вынужден предоставить город на милость богов.

Вслед за этим Ганнибал поспешил туда, где его никто не ожидал,— к проливу Регия. Когда Фульвий с остатком войска прибыл вновь к стенам Капуи, осаждающие сделали последние приготовления и пошли на приступ. Голод и измена помогли им, и город был взят. Сенаторы Капуи сложили головы на плахе, город был разграблен, знать была продана в рабство, и весь город объявлен собственностью сената и римских граждан.

В следующем году Ганнибал напал на проконсула в Апулии, уничтожил и рассеял его войско: тринадцать тысяч остались на поле сражения, а сам полководец был убит; но война этим не кончилась. Год спустя (209 г. до Р. X.) сиракузский тиран Марцелл вздумал испытать свое счастье, но был разбит Ганнибалом, потерял шесть знамен и три тысячи человек; однако в следующем году он хотел положить конец войне, вступил в союз с вторым консулом Криспином и призвал освободившиеся после усмирения Тарента войска; они должны были напасть на пунов с тыла. Ганнибал оказался в критическом положении. Помочь могла только хитрость и решительность. Тарентинскому войску была устроена засада, и в результате из римского войска две тысячи были убиты, и тысяча двести взяты в плен.

Вслед затем оба войска были завлечены в намеченные для битвы места, и в удобный момент с молниеносной быстротой начался бой.

Марцелл и много военачальников были убиты, Криспин был дважды ранен копьем и должен был отступить с остатками обеих консульских армий. Долго продолжаться война уже не могла: Риму приходилось содержать свыше двухсот тысяч человек в разных местах; военная казна была уже давно израсходована, солдаты вербовались всюду, где только их можно было взять; поля были не возделаны, потому что некому было их обрабатывать. Ганнибал находился в таком же положении: средств, присланных из Карфагена, не могло хватить на покрытие расходов даже на одно большое сражение, и ему приходилось выходить из трудностей самому.

«Война скоро и победоносно завершится,— писал он в Карфаген,— если в мое распоряжение будет предоставлено войско, достаточно многочисленное, чтобы я мог сказать: «Не беда, если я потеряю десять, даже двадцать тысяч!» Предстоит последняя короткая борьба; кто теперь потерпит поражение, тот уже не оправится».

В ответ на это донесение правительство Карфагена решило послать в Италию брата Ганнибала Газдрубала с шестидесятитысячным войском. Он должен был идти путем, который десять лет тому назад прошел его брат.