Ощутимый успех сопутствовал войскам 3-го Белорусского фронта. 39-я и 5-я армии Людникова и Крылова, наступая из района Лиозно, к исходу 23 июня продвинулись вперед до тридцати километров, расширив прорыв по фронту до пятидесяти километров. Войска 11-й гвардейской и 31-й армий Галицкого и Глаголева, встретив отчаянное сопротивление врага на Оршанском направлении, успеха не имели, незначительно вклинились в его оборону.

Силами 49-й армии Гришина перешел в наступление на Могилевском направлении и 2-й Белорусский фронт. Нанося удар на участке в двенадцать километров, соединения 49-й армии продвинулись к исходу 23 июня вперед до восьми километров, с ходу форсировали Днепр, захватив важный плацдарм на его правом берегу, восточнее Белыничей.

Войска 1-го Белорусского фронта в первый день операции «Багратион» провели лишь разведку боем на Бобруйском направлении. Войска 9-й армии генерала Формана оставались в статичном положении, что позволяло фронтовым силам осуществить прорывы от Рогачева и Озаричей, по утвержденному Ставкой плану.

Напряжение к концу первого дня Белорусской операции достигло своей кульминации не только на фронтах, но и в Кремле. Верховный звонил непрерывно представителям Ставки, Жукову и Василевскому, командующим фронтами.

Вечером 23 июня Сталин вновь позвонил начальнику Генштаба Василевскому:

- Вы приняли решение, товарищ Василевский, где ввести 5-ю гвардейскую танковую армию?

- Нет, товарищ Сталин, пока не принял. Есть два варианта. Если в течение 24-25 июня 5-я армия Крылова и подвижная группа Осликовского сломят сопротивление противника на Оршанском направлении, то мы введем танковые корпуса Ротмистрова именно на участке 5-й армии. Второй вариант - участок прорыва 11-й гвардейской армии Галицкого вдоль шоссе Москва - Минск.

- Но при любом вашем решении, товарищ Василевский, главной задачей танкистов остается: прорыв к реке Березина, овладение переправами и освобождение Борисова, - голос Верховного звучал требовательно.

С предельной прямотой о причинах довольно скромных успехов 3-й и 48-й армий Горбатова и Романенко на Бобруйском направлении доложил Жуков. С одной стороны, командование обеих армий слабо разведало оборону противника, вследствие чего была допущена недооценка силы его сопротивления. С другой, командующий 4-й армией Хейнрици правильно определил направление главного удара и укрепил позиции противотанковым и средствами. Он вовремя не поправил командование 1-м Белорусским фронтом.

В тот же день, несмотря на большую занятость по Белорусской операции, Сталин не упустил из виду и сообщил маршалу Коневу, что им подписана директива о проведении 1-м Украинским фронтом операции на Рава - Русском и Львовском направлениях. Он снова подчеркнул, что командующий 1-м Украинским фронтом несет персональную ответственность за успех «двух главных ударов» своих войск [7].