- Вы, конечно, знаете, господа генералы, что фельдмаршал Клюге покончил жизнь самоубийством. Имеются более чем веские подозрения. И если бы он не совершил самоубийства, то все равно был бы арестован. Это был человек, который предназначался для того, чтобы произвести поворот судьбы. Имелся идиотский план капитуляции перед англосаксами, и затем вместе с ними поход против Советов. При этом они преступно бросают на произвол судьбы немецкие земли на востоке, отвоеванию которых я посвятил всю свою жизнь!

Бросив взгляд на «генштабистов», Гитлер продолжал:

- Сейчас обстановка приняла совершенно определенное развитие. Противники рейха на Востоке и на Западе последовательно движутся к своей верной гибели. Настанет момент, когда напряжение союзников будет таким большим, что наступит провал. Коалиции в мировой истории всегда погибали. Только нужно выждать момент, как бы ни было трудно. Моей задачей является при всех обстоятельствах не терять нервы. А если где-нибудь случается поражение, вновь и вновь находить пути и вспомогательные средства, чтобы поправить историю. Я вполне могу сказать: более тяжелого кризиса, чем тот, который мы уже пережили на Востоке, нельзя себе представить. Когда пришел фельдмаршал Модель, группа армий «Центр» была сплошной дырой. Там было больше дыр, чем фронта, но затем стало больше фронта, чем дыр.

Гитлер опять сделал паузу и продолжил монолог:

- Нужно продолжать борьбу, пока не появится возможность для порядочного мира, сносного для Германии, и гарантирующего жизнь будущих поколений. Но если в Ставке не будет сидеть натура с железной волей, то борьба не может быть выиграна. То, что здесь произошло, обратилось против меня. Если бы покушение удалось, то для Германии возникла бы катастрофа. То, что оно не удалось, дает нам возможность устранить этот нарыв внутри…

Путаный монолог фюрера продолжался еще долго. Осудив в его начале Клюге за попытку пойти на сговор с англичанам и для продолжения борьбы против Советов, он сам принялся вдруг доказывать, что раскол коалиции вынудит Англию и Америку объединиться с рейхом, чтобы снова двинуться на восток. Но добиться этого поворота в лагере противника по плечу только ему, Гитлеру.

Однако августовские реалии на фронтах продолжали угнетать. Медленному развитию обстановки на Западе явно диссонировали активные действия русских в Румынии. 30 августа они овладели Плоешти, перерезав пути отхода немецких войск из Добруджи в Венгрию. Не ясной оставалась и судьба Бухареста. Встал вопрос: «Что дальше? Куда - в Чехословакию, Венгрию или на Балканы двинет Кремль свои несметные танковые полчища?»